«Чем больше всё меняется, тем больше остаётся тем же самым»

Данная заметка известного румынского архивиста Богдана-Флорина Поповичи (Bogdan-Florin Popovici, на фото) была опубликована 3 июня 2026 года на его блоге «Bogdan's Archival Blog - Blog de arhivist».

Как говорят французы, «Plus ça change, plus c’est la même chose» (Чем больше всё меняется, тем больше остаётся тем же самым). Звучит как парадокс, не правда ли? Если нечто меняется, остаётся ли оно тем же самым?!… Ну, это зависит от обстоятельств …

Это выражение иногда встречается при описания явлений, связанных с электронными документами: да, всё вроде бы по-другому, но если подняться на достаточно высокий уровень при анализе ситуации, то функции, цели, методологии остаются всё теми же. Так, цель архивного документа (documentului arhivistic – в российской терминологии это понятие соответствует просто «документу» - Н.Х.) - документировать определённые процессы; он является свидетельством / доказательством - и это верно как для аналоговых, так и для электронных документов. Цель принципа происхождения - облегчить поиск и подтвердить аутентичность документа - не зависит от вида носителя. И так далее.

Но сегодня я хочу поговорить о другом вопросе, где также вовлечены электронные технологии, но который относится к более высокоуровневой стратегии – стратегии, которая «радикально меняется», но всё же в чём-то остаётся неизменной.

Уже несколько раз за последнее время мы были свидетелями дискуссий об архивных политиках государств Северной Европы. Одна из них заключается в сокращении, ограничении и консолидации территориальных архивов. Иными словами, речь идёт об упразднении территориальных архивов (местных и региональных) и их объединении в рамках крупных централизованных хранилищ.

Реакция?

БЕЗУМНЫЕ РЕШЕНИЯ!

АРХИВНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ!

НАРУШЕНИЕ ПРИНЦИПА ПРАВА МЕСТНЫХ СООБЩЕСТВ!

И Т.Д.

[Делаем паузу для дыхания.]

Принцип права местных сообществ (общин), иногда перекрывающийся с принципом территориальности, это в каком-то смысле уловка – в том плане, что это смесь идей, применяемых в зависимости от контекста и с весьма значительными нюансами, что несколько сбивает с толку.

Принцип права местных сообществ (общин) гласит, что архивные фонды и коллекции должны сохраняться на территории той географической области, в которой они были созданы (согласно ст. 56 «Инструкции по архивному делу для создателей и хранителей документов» (Instrucțiuni privind activitatea de arhivă la creatorii şi deţinătorii de documente), утв. прикахзом Национальных Архивов Румынии № 217 от 23 мая 1996 года, см. https://www.docs4ever.ro/wp-content/uploads/2021/12/Instructiuni-creatori-arhiva_Ordinul-217-din-23.05.1996.pdf ). На мой взгляд, это грубая пере-интерпретация принципа территориальности, который в общем виде гласит, что для облегчения использования и понимания архивов предпочтительнее хранить их в среде, которая их создала либо повлияла на их создание (см. https://www.wiki.archivesnumeriques.hst.ulaval.ca/index.php?title=Principe_de_territorialit%C3%A9 ).

Оставляя в стороне различие между обязательным и предпочтительным, мы видим, что мотивация принципа относится к использованию и пониманию, однако оба эти понятия относительны, поскольку среда, в которой были созданы определённые документы, может больше не быть заинтересована в их использовании или же не обладать возможностью их понять (данный вопрос был публично поднят в оскорбительной форме представителями академических кругов несколько лет назад, когда был запрошен возврат коллекции мэрии Бистрицы из Клуж-Напоки (Cluj Napoca) в Бистрицу (Bistrița)).

Помимо аспекта обязательности принципов, существуют две противоречащие друг другу интерпретации:

• Принцип территориального происхождения предполагает, что архивы должны храниться в архивной службе территории или в учреждении, которое их создало. Такой подход способствует формированию фондов.
  
  
• Принцип территориальной значимости прямо противоположен. Он предполагает, что архивы следует передавать архивной службе, имеющей юрисдикцию над территорией, к которой относится контент, независимо от места хранения. Такой подход способствует рассредоточению фондов / коллекций и созданию новых. Лодолини (Lodolini) называет его «антиархивным принципом» (Archivistica, изд. 12, стр. 353).
  
  Мой комментарий: Речь идёт о книге итальянского автора Элио Лодолини (Elio Lodolini) «Архивная наука: принципы и проблемы» (Archivistica - principi e problemi). Цитируемое 12-е издание вышло в 2005 году. Наиболее свежим является 15-е издание, вышедшее в 2013 году.

Канадка Кароль Кутюр (Carol Couture)  (в книге Жан-Ив Руссо (Jean-Yves Rousseau), Кароль Кутюр (Carol Couture) и др., «Основы архивной науки» (Les fondements de la discipline archivistique), 1994, стр. 70-71) утверждает, что данный принцип применим на трех уровнях: национальном, региональном и институциональном.

• На институциональном уровне применение принципа предполагает, что архивные документы должны храниться как можно ближе к месту их создания, и это означает, что их следует хранить в учреждении, которое их создало. Это либо шутка, либо прекрасная мечта – и такая интерпретация противоречит основополагающей логике многих национальных архивов, которые стремились именно к тому, чтобы избавить свои источники комплектования от бремени хранения архивных документов, не имеющих ценности для их текущей деятельности. 
  
  Последними, кто пытался совершить это чудо, были австралийцы с их так называемым посткастодиальным подходом (предусматривавшем, что национальный архив должен хранить документы, но ответственность за курирование документов должна лежать на их создателе). Эта попытка провалилось через 20 лет… и они отказались от этой замечательной идеи).
  
  
• Что касается регионального уровня, то здесь принцип интерпретируется так: «архивы, являющиеся отражением и происходящие из определенной территории, по праву принадлежат сообществу, которое их породило, и сохраняются там, где они были созданы» (Кутюр, стр. 370). Это один из способов интерпретации, и он верен, когда речь идёт о собственности и символической ценности. 
  
  Там, где в Средние века не было сильного государства, а регионы обладали автономией, они отстаивали право на сохранение собственной памяти. Они имели право сохранять свои архивы как источник прав и истории. В контексте Румынии это объясняет, например, сопротивление саксонских архивов в Трансильвании (по крайней мере, в Брашове (Brașov) и Сибиу (Sibiu)) идее передачи средневековых архивных документов Государственному архиву в Будапеште в 1875 году и, где-то в 1920 году, Государственному архиву в Клуже (Cluj). Отсюда и источник «нюансных» дискуссий в нашей стране в межвоенный период, когда противопоставлялись централизация и региональная концентрация. 
  
  Однако концентрация больше не имеет ничего общего с заявленной логикой территориальности – логикой права принадлежности или понимания архивов; и прямо связана с управлением и использованием: невозможно разместить все архивные документы в одном месте, где-то в центре, и заставлять пользователей с мест путешествовать через всю страну, чтобы получить документ из архива (о начале предвоенной дискуссии см. книгу Марии-Александры Сас (Maria Alexandra Sas), «Строительство здания Государственного архива продолжается» (Sediul Arhivelor Statului în șantier continuu), 2024, документ 55). Тогда Вы идёте на уступку и реализуете «своего рода» территориальность в том смысле, что, не уважая прав каких-либо местных сообществ, решаете сконцентрировать архивные документы на определённой территории. 
  
  В межвоенный период концентрация в нашей стране шла на уровне региональных архивных службах (их было ~7), но с приходом коммунизма территориальная структура изменилась, появились области и уезды. Таким образом, территориальность определяется имеющимися ресурсами государства (распределяемыми на уровне вышестоящих органов управления архивами) и централизованной логикой (архив фактически находится не в подчинении учреждений местных/территориальных сообществ, а под управлением национальной архивной сети). 
  
  Согласно этой логике, если у меня есть ресурсы, то я могу организовать архивы на муниципальном или уездном уровне, или, наоборот, на региональном. Территориальность становится гибкой… и границы «сообщества» определяются тем, кто проектирует архивную сеть.
  
  
• Национальный уровень является наиболее полным и правильным пониманием этого принципа. Это признаёт Кутюр (стр. 70); об этом пишет Ботье (см. «Архивы в международной жизни: Международное архивное право, международное сотрудничество в архивных вопросах, архивы международных организаций» (Les archives dans la vie internationale : droit international des archives, collaboration internationale en matière d'archives, les archives des organisations internationales) под ред. Роберта-Анри Ботье (Robert-Henri Bautier), 1963, в: Труды Шестой международной конференции круглого стола по архивам 1961 г. в Варшаве, Польша (Conférence internationale de la table ronde des archives, CITRA), см. https://catalog.hathitrust.org/Record/010603336 , стр. 11-56); об этом говорит Лодолини (Archivistica, изд. 12, с. 350-361), обращаясь к спору государств-преемников с Австрией и Венгрией, и рассматривая территориальность в логике релевантности/происхождения (с. 353). 
  
  Данному вопросу также специально посвящён ряд работ, из которых я хочу упомянуть синтетическую работу Шарля Кечкемети («Суверенитет, спорные претензии, профессиональная культура» (Sovereignty, Disputed Claims, Profesional Culture), Брюссель, 2000, с. 25-61) - в котором говорится о территориальном происхождении и функциональной релевантности (с. 47-50); а также две более поздние публикации под редакцией Джеймса Лоури (James Lowrey) - «Перемещенные архивы» (Displaced Archives), 2017 г. и «Спорное архивное наследие» (Disputed Archival Heritage), 2023 г.. 
  
  Принцип территориальности относится к ситуациям, когда вновь возникшие государства претендуют на архивы, созданные в прошлом бывшими институтами и/или государствами на территории нового государства (это всё «созвездие» деколонизированных или вновь возникших государств), или к случаям захваченных в ходе войн архивов. Именно в таком смысле этот принцип фигурирует в международных договорах и соглашениях.

Вернёмся теперь к скандинавским государствам. Их ситуация соответствует второму пункту, но не на основе логики исторической автономии сообществ (у которых, в любом случае, есть свои архивы, по логике демократических государств), а в соответствии с логикой организации государственной архивной сети. 

Организующий принцип, как мы видели, заключается в обеспечении доступа и ресурсов для поддержания системы. Однако, когда 1) необходимо экономить и 2) находятся решения для обеспечения доступа, - существование такого большого количества зданий, с соответствующими затратами на оборудование и техническое обслуживание, а также на персонал, перестаёт быть оправданным. С экономической точки зрения выгоднее создавать хранилища с высокой плотностью хранения и централизовать хранение архивных документов. Инвестиции в современные экологичные хранилища большой ёмкости окупаются за несколько лет за счет ликвидации региональных архивов. После амортизации затрат всё идёт в плюс = снижение общих эксплуатационных расходов архивных учреждений.

А что насчет местных жителей? Ответ кроется в цифровизации. Цифровая трансформация (осуществляемая в рамках стратегии или по запросу) позволяет получать доступ из любого места ко всем материалам. Местные сообщества любого уровня обслуживаются более качественно, чем в случае существования региональных архивов. Критерий обеспечения доступа соблюдается, как и в случае с национальными сетями. Даже сейчас, при физической централизации и виртуальной децентрализации, доступ становится более эффективным. Теоретически, затраты здесь также кажутся меньшими, учитывая возможность повторного использования цифровой копии любым пользователем. Конечно, возникают значительные расходы на ИТ, но их также можно оптимизировать.

В общем, посмотрим, что нам покажет будущее…

Чем больше всё меняется, тем больше остаётся тем же самым …

Богдан-Флорин Поповичи (Bogdan-Florin Popovici)

Источник: блог Богдана-Флорина Поповичи
https://bogdanpopovici2008.wordpress.com/2026/06/03/plus-ca-change-plus-cest-la-meme-chose/ 

Искусственный интеллект для архивов

Данная заметка известного румынского архивиста Богдана-Флорина Поповичи (Bogdan-Florin Popovici, на фото) была опубликована 13 марта 2026 года на его блоге «Bogdan's Archival Blog - Blog de arhivist».

«Недоступный для поиска текст не может считаться знаниями. Настоящая польза может быть получена тогда, когда разбросанная по миллионам документов информация может быть связана, сопоставлена и интеллектуально проанализирована; когда исследователь может задать вопрос и получить полный ответ, основанный на материалах всего архива». - Эти слова сказаны ценящим архивы человеком, работающим, однако, в сфере информационных технологий. Звучат они красиво и вдохновляюще, но, боюсь, эти представления идеалистичны. Тем не менее, они подтолкнули меня к тому, чтобы сформулировать ряд идей в отношении ИИ и содержания архивов.

1. Архивы не хранят «Истину» (с большой буквы – т.е. абсолютную истину «в последней инстанции» - Н.Х.). Я уже писал об этом раньше, и в профессиональной литературе имеется множество суждений по данному вопросу (от неверных интерпретаций и до абсолютно уместных позиций). 

Архивы хранят одно представление об истине - истину того, кто создал документы; и которая быть, а может и не быть достоверной т.е. верным отражением реальности. С этой точки зрения, если Вы «вложите» в ИИ все имеющиеся в библиотеке книги по физике, то получите более авторитетные знания, чем если бы Вы отсканировали несколько миллионов архивных документов. Именно поэтому, говоря традиционным языком, в библиотеке работают читатели, а в архиве - исследователи. Это различие появляется не потому, что архивы более сложно устроены, а потому, что в архиве хранятся фрагменты истины, которые, - чтобы быть релевантными для знаний, - должны быть интерпретированы и помещены в правильное место в схеме знаний. Как гласила классическая парадигма (сейчас может быть иначе, я не знаю): сначала Вы читаете книги, а затем идете в архив... 

Если Вы идете в библиотеку и копируете материалы из 4 книг, то Вы можете написать статью. Если Вы идете в архив и копируете материалы из 400 документов, то Вы создаёте коллекцию документов. Это как разница между выставкой, где вы демонстрируете 30 документов, и историей, которая связывает содержание документов и другие ресурсы. Книги пишутся с целью получения знаний и имеют повествовательную нить; в то время как документы представляют собой фрагменты реальности административного процесса, который их породил, и которые были созданы потому, что процессы деловой деятельности нуждаются в информации. Документы, безусловно, не создавались для передачи в будущее знаний о прошлом; когда мэр подписывал документ, он вряд ли думал о том, что это определит, какой останется память о нём в истории…

2. Архивный документ - это информация, интерпретация которой сильно обусловлена контекстом и смысл которой устанавливается профессиональным исследователем посредством процессов оценки и интерпретации, которые не всегда являются осознанными, но всегда присутствуют. 

Например, допустим, что 13 марта 1933 года произошла автомобильная авария. Когда поступает запрос, очевидно, что система выдаст информацию об аварии. Но эта информация ещё не представляет собой релевантные знания… Нам всё ещё предстоит выполнить рад проверок, например: 

• Каков источник информации: был ли это 1) писатель, информация приведена в рукописи романа; 2) сотрудник дорожной полиции, информация приведена в протоколе; 3) журналист, информация приведена в статье? 
  
  
• Где хранилась информация: а) в личном архивном фонде; б) в архиве местного управления дорожной полиции; c) в архиве редакции газеты? 

Возможно множество комбинаций ответов на эти два вопроса, например: полицейский протокол (не хранившийся, однако, в полицейском архиве), который был добыт журналистом, и о котором главный редактор пишет в своих мемуарах… 

Такие требующие ответов вопросы возникают у исследователя архивных материалов почти рефлексивно; это называется критикой источников (critica izvoarelor), которая в исторической дисциплине является (как я надеюсь - или была раньше) предметом изучения. Крайне важно, чтобы архивный документ был подвергнут подобному процессу критического анализа с тем, чтобы установить его релевантность для знаний.

И это не единственный контекст. Если Вы обучите систему ИИ на административных документах 1950-1965 годов, то я убеждён, что результаты покажут, что в 90% случаев они связаны с буржуазией или собственниками недвижимости (с вариациями). А если использовать эту систему для анализа периода между мировыми войнами, она покажет, что правительства отражали интересы помещиков и капиталистов, и угнетали рабочий класс… Или, скажем, если для обучения ИИ взять документы 1938-1945 годов, то я уверен, что они будут полны этнических терминов, которые сегодня встречаются редко. И всё это нельзя удалить из архивного документа, потому что тогда Вы уничтожите его сущность, а именно - отражение реальности, какой её видел автор документа или создатель архива. Но нельзя также рассматривать эту реальность как знание сегодняшнего дня, и публично её продвигать…

По этим причинам, одно дело - это описание документа, которое представляет его содержание на подходящем для «целевого сообщества» языке и обеспечивает согласованность и контекст; и совсем другое - передача содержания исходного документа. Вот почему использование содержания документов для генерации знаний в отсутствие контекстуализации является рискованным, поскольку оно может породить знание, которое не является знанием сегодняшнего уровня, а представляет собой знание в логике реальности прошлого. И я не думаю, что мы ожидаем этого от ИИ в архивах... Именно поэтому поиск по содержанию документов может дать впечатляющие результаты, однако в отсутствие систематизации Вы не доберетесь до «второй страницы выдачи результатов поиска» (как иронизируют специалисты по поиску информации, лучшее место, чтобы спрятать труп, - это вторая страница результатов поиска Google. Туда никто никогда не смотрит...).

Большая проблема для ИИ-решений на основе архивного контента, на мой взгляд, заключается не в формировании «рассказа», а в предоставлении источников и описании их контекста; и в систематизации информации (да, я знаю, Вы спросите – по какому критерию?), которую может изучить «исследователь», - сократив тем самым (не думаю, что его удастся полностью исключить) трудоёмкий процесс выявления релевантных источников по теме. И нет, я не думаю, что ИИ в архивах должен давать ответы - потому что, неизбежно, хранящиеся в архивах свидетельства и доказательства субъективны, и их необходимо интерпретировать… А для этого ИИ должен очень многому научиться заранее.

Богдан-Флорин Поповичи (Bogdan-Florin Popovici)

Источник: блог Богдана-Флорина Поповичи
https://bogdanpopovici2008.wordpress.com/2026/03/13/un-ai-pentru-arhive/ 

Отслеживание трансформаций: Документы, оцифровка и формы интерпретации, часть 2

(Окончание, начало см. https://rusrim.blogspot.com/2026/01/1_0274904401.html )

Оцифровка как соучастие в создании

Один из наиболее интересных разделов статьи посвящен внедрению автоматизированного распознавания текста (automated text recognition, ATR). Сотрудники NIOD использовали платформу Transkribus (программное решение для распознавания рукописного текста, в котором используются ИИ-технологии в т.ч. машинное обучение – Н.Х.) для создания транскрипций (расшифровок), качество которых порой превосходило возможности человека – но иногда имела место и фальсификация целых строк текста.

Ван Ланге и Кейзер рассматривают эти результаты работы алгоритмов не как ошибки, которые нужно ликвидировать, а как дополнительные «следы» в процессе непрерывной трансформации документа. При такой трактовке компьютер становится ещё одним действующим лицом в биографии документа – не являющимся человеком соавтором, чьё влияние необходимо документировать и интерпретировать.

Мой комментарий: Такое впечатление, что авторы смотрят на документы как на произведения живописи – искажение (или, говоря политически корректно, создание производного произведения на основе) известной картины можно рассматриваться как вид творчества. Однако изменение смысла и контекста документа – это фальсификация документа, и, как говорится, «таких соавторов нам не нужно»!

Авторы могли бы высказать свою мысль иначе: при больших объёмах распознавания текстов проведение верификации результатов может оказаться сложным или невозможным – и в таком случае пользоваться этими результатами всё равно можно (в основном для поиска), но с соответствующими оговорками; и имеет смысл документировать, как и когда такие расшифровки были созданы, и были ли они использованы для обучения моделей ИИ. При этом инструмент распознавания никаким «соавтором», конечно, не является – он выполняет функции инструмента конверсии документа в новый формат.

Авторы предлагают практичный подход: встраивать сведения о происхождении данных, о версиях моделей и о метриках ошибок непосредственно в архивные метаданные. Речь идёт не о недоверии к технологиям, а о том, чтобы сделать их роль видимой. Данный подход согласуется с нарождающимися идеями о цифровой архивной грамотности – о понимании того, что любой набор данных несёт на себе «отпечаток» выбора и решений, принятых как людьми, так и техническими инструментами.

Эго-документы и хранители семейных документов

Представленные авторами статьи примеры - паспорт молодого голландца, превращённый в семейный памятный альбом, и набор любовных писем, впоследствии расширенный и превращённый потомками в цифровую компиляцию, - иллюстрируют, как документы могут трансформироваться из «бюрократических» форм в личные артефакты и обратно.

Эти трансформации напоминают нам о том, что хранители личных архивов - семьи, дарители и даже архивисты-любители и историки-любители - участвуют в управлении документами как создатели интерпретаций/осмыслений, а не просто как источники. Ценность документа как свидетельства/доказательства столь же сильно зависит от этих последующих интерпретаций, как и от первоначального акта его создания.

Мой комментарий: Говорить, что ценность документа как свидетельства зависит от позднейших интерпретаций – с моей точки зрения, ставить телегу впереди лошади. Первичен документ, который должен сохраняться в неизменном виде, и происхождение и контекст которого должны быть известны. Интерпретаций же может быть сколько угодно – и как раз осмысленность этих интерпретаций всегда будет необходимо доказывать. Если сам по себе первичный документ (или комплекс таких документов, в случае массовых источников) ничего из себя не представляет, то и «интерпретировать» будет нечего …

Что это означает для практики

Авторы статьи воздерживаются от предписывания какой-то одной модели управления документами. Вместо этого они показывают, что любая модель – модель континуума документов, модель жизненного цикла или гибридная - должна учитывать социальные и технические реалии практики. Внедрение модели на практике становится в меньшей степени вопросом исполнения предписанных требований, и в большей – вопросом осмысления.

Здесь намечается несколько тем для обсуждения:

• Оцифровка равнозначна созданию. Каждый цифровой суррогат - это новый документ со своим собственным происхождением.
  
  Мой комментарий: С этим я не соглашусь. Оцифровка – создание верной копии существующего документа, иными словами – процесс конверсии, а не создания (будь то «с нуля» или «по мотивам»). Сведения о происхождении цифровых суррогатов будут представлять собой сведения о происхождении оригинала, дополненные сведениями о процессе создания суррогата и его последующего использования и курирования.
  
  
• Документирование процессов само по себе является формой деятельности по обеспечению долговременной сохранности. Метаданные о контексте – отвечающие на вопросы «кто», «как» и «почему» - столь же важны, как и контент.
  
  
• Прозрачность способствует укреплению доверия. Документирование алгоритмических вмешательств и вмешательств со стороны человека способствует ответственному и подотчётному проведению исследований.
  
  
• Крайне важен междисциплинарный подход. Архивисты, историки и ИТ-специалисты разделяют ответственность за формирование и интерпретацию цифровых коллекций.
  
  
• Образование имеет значение. Цифровую архивную грамотность следует считать основополагающей компетенцией для всех, кто работает с ретро-оцифрованными или изначально электронными источниками.

Нейтральная территория, общее пространство

Ценность статьи «Отслеживание трансформаций …» заключается в отказе авторов от поддержки какой-то одной модели управления документами по сравнению с другими. Вместо этого дискуссия переводится в практическую плоскость. Независимо от того, мыслим ли мы в понятиях жизненного цикла, континуума документов или иных подходов, реальная проблема заключается в признании того, что документы не являются статичными - они являются социальными, материальными, а теперь ещё и вычислительными сущностями.

Прослеживая то, как коллекции писем военного времени превратились в наборы данных, авторы дают негромкое, но убедительное напоминание: смысл работы по управлению документами заключается не в фиксировании прошлого, а в сохранении его понятности с течением времени.

В этом плане модель континуума является не просто теоретической конструкцией, но и живым опытом находящихся в движении архивных документов.

Мой комментарий: Я бы сказала, что попытка «продать» модель континуума как наиболее подходящую для документов личного хранения является более чем сомнительной, и «континуум» здесь «притягивается за уши». Модель континуума куда интереснее, если применять её в отношении тех документов, которые непрерывно «живут» и изменяются, и практически никогда не выходят из активного использования – и в первую очередь это научно-техническая и проектно-конструкторская документация.

Эндрю Поттер (Andrew Potter)

Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/tracing-transformations-records-digitization 

Отслеживание трансформаций: Документы, оцифровка и формы интерпретации, часть 1

Размышления об оцифрованной голландским Институтом исследований войны, холокоста и геноцида (NIOD) корреспонденции времён Второй мировой войны и о том, что она говорит о продолжающемся развитии аналоговых и электронных документов.

Данный пост эксперта в области управления электронными документами, эксперта ИСО от США Энди Поттера (Andy Potter - на фото) был опубликован 14 ноября 2025 года в социальной сети Substack

В начале 2025 года в журнале «Современные архивные исследования» (Journal of Contemporary Archival Studies) Милан ван Ланге (Milan van Lange) и Карлейн Кейзер (Carlijn Keijzer) из Института исследований войны, холокоста и геноцида (NIOD) опубликовали познавательное исследование на тему: «Отслеживание трансформаций: Взгляд на (оцифрованную) корреспонденци времён Второй мировой войны сквозь призму модели континуума документов» (Tracing Transformations: (Digitized) World War II Correspondence Through the Lens of the Records Continuum Model Authors) объёмом 27 страниц, см. https://elischolar.library.yale.edu/jcas/vol12/iss1/4/ (прямая ссылка на PDF-файл: https://elischolar.library.yale.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1230&context=jcas ).

Мой комментарий: Авторы статьи являются сотрудниками расположенного в Амстердаме «Нидерландского института военной документации (Nederlands Instituut voor Oorlogsdocumentatie, NIOD) исследований войны, холокоста и геноцида» (NIOD Instituut voor Oorlogs-, Holocaust- en Genocidestudies, https://www.niod.nl/en ). Институт NIOD позиционируует себя как национальный и международный центр междисциплинарных исследований истории мировых войн, широкомасштабного насилия и геноцида, а также их социальных последствий. Он также занимается сбором, обеспечением сохранности и предоставлением доступа к архивам и коллекциям.

На первый взгляд, данная статья кажется узконаправленной – в ней анализируется опыт оцифровки писем военного времени одним конкретным учреждением. При внимательном прочтении, однако, в ней обнаруживаются размышления более широкого плана о том, что происходит, когда документы, люди и технологии пересекаются во времени. Сделанный авторами анализ показывает не только то, как проводится оцифровка, но и как меняются документы – в концептуальном, материальном и социальном плане - всякий раз, когда осуществляется их обработка, описание или новое представление.

Пример непрерывного пересоздания

Коллекция 247 «Переписка» в фондах Института NIOD содержит замечательный архив личных писем военных лет, включающий письма солдат, гражданских лиц, а также перемещённых лиц и лиц, подвергшихся преследованиям. За десятилетия материалы этой коллекции прошли через множество рук - авторов писем, хранителей семейных архивов, архивистов, историков и, совсем недавно, специалистов в области цифровых гуманитарных наук, обучающих модели для распознавания рукописного текста.

Ван Ланге и Кейзер прослеживают этот путь, пролегающий через множество слоёв интерпретации и вмешательства. Письма военного времени больше не являются фиксированными артефактами, неизменными с момента создания - это совокупный результат десятилетий кураторских и технических решений. Каждая транскрипция, каждое поле метаданных, каждая модель машинного обучения добавляют - намеренно или ненамеренно - очередной слой смысла.

Их центральная идея обманчиво проста: оцифровка -  это не финальный акт процесса обеспечения сохранности, а ещё один этап создания документа. Каждая трансформация — сканирование, кодирование, обучение и валидация [моделей – Н.Х.] или публикация — привносит новые связи и новые зависимости. Результатом является «многовременной» (multi-temporal object) объект, отражающий не только тот момент времени, который он документирует, но и каждый этап в ходе его курирования (ответственного хранения).

Мой комментарий: Я готова согласится с тем, что обработка в ходе архивного хранения накладывает свой отпечаток, особенно на интерпретацию документа – однако первоначальный контент и метаданные, первоначальная интерпретация должны быть сохранены, иначе вообще невозможно говорить об архивном документе – тогда речь будет идти в лучшем случае о вырванном из надлежащего контекста музейном артефакте. К сожалению, в западной традиции сейчас забыто принципиальное различие между архивными фондами и музейными коллекциями, и есть тенденция к так называемому «обогащению» архивных фондов материалами сомнительного происхождения.

«Эго-документы» (ego-documents): Личные документы как свидетельства

Хранимая Институтом NIOD переписка относятся к классу источников, известных как «эго-документы» - это термин был введён в 1950-х годах голландским историком Жаком Прессером (Jacques Presser) для описания исторических письменных источников, в которых исследователь сталкивается с «я» как автора, так и субъекта документа. Эго-документы включают письма, дневники, путевые заметки и мемуары: документы, в которых индивидуальное «я» неотделимо от акта документирования.

Мой комментарий: В научном плане, это довольно-таки неубедительная классификация, поскольку что как в деловой деятельности, так и в государственном управлении огромное число документов (иногда несвободных от эмоций) также создаётся конкретными людьми и имеет отношение к конкретным людям. 

Важное различие заключается в том, что заинтересованные организации и лица полагаются на деловые документы при принятии ответственных решений, способных повлиять на их судьбу – и поэтому заинтересованы в точности этих документов. Существует также документы, устанавливающих права и обязанности лиц и организаций, создание и использование которых строго регламентировано и также влечёт за собой существенные последствия. 

Что касается писем, дневников и т.п., то здесь такой мотивации обеспечивать достоверность информации у авторов нет, и они вольны выплёскивать свои эмоции и «галлюцинировать» не хуже современных ИИ-чатботов :) Иными словами, это документы, потенциально насыщенные интересными сведениями, слухами и сплетнями, однако доверять им можно только после проведения тщательного анализа и проверок.

Это не артефакты, созданные авторитетными органами в ходе их официальной деятельности, а выражения личных мнений, порождённые в специфических социальных и эмоциональных обстоятельствах. В связи с этим «эго-документы» часто следуют непредсказуемым траекториям - сохраняются родственниками, реорганизуются представителями последующих поколений и, в конечном итоге, попадают в институциональные архивы. В этом смысле «эго-документы» являются примером сложного сочетания личного влияния, влияния семей и учреждений, на которое хотят обратить внимание и которое хотят изучить авторы статьи.

Мой комментарий: Проще было бы просто рассматривать «эго-документы» как артефакты, имеющие музейную ценность …

Ван Ланге и Кейзер рассматривают «эго-документы» как живущие документы, которые эволюционируют на каждом этапе работы с ними -  от первых написанных чернилами слов автора до машиночитаемой расшифровки, выложенной на общедоступном веб-сайте.

От метода к осмыслению

Чтобы сориентироваться в этом сложном вопросе, авторы используют модель континуума документов (Records Continuum Model, RCM) как способ «картографирования» действий и участников во времени. В их руках эта модель функционирует не столько как инструмент управления, сколько как метод осмысления. Она позволяет увидеть то, что создание, захват, упорядочение и распространение документов часто происходят одновременно и рекурсивно, на протяжении ряда поколений ответственных хранителей.

Здесь обращает на себя внимание не предпочтение, отдаваемое одной теоретической модели по сравнению с другой, а смена точки зрения: переход от «мышления в рамках жизненного цикла» с его четкими началом и концом - к признанию того, что управление документами - это непрерывный процесс, погруженный в социальный контекст. Любое взаимодействие – архивное, техническое или интерпретационное – создаёт новые свидетельства и новый контекст.

Такая точка зрения также побуждает к размышлениям об архивной ответственности и подотчётности. Прозрачность в отношении того, как документы изменяются, описываются и распространяются, становится частью этической структуры самого управления документами. Сведения о происхождении (provenance) теперь не сводятся лишь к информации о создании документов; они теперь охватывают социальные и алгоритмические системы, влияющие на формирование того, как информация отыскивается и понимается.

(Окончание следует, см. https://rusrim.blogspot.com/2026/01/2_0558338796.html )

Эндрю Поттер (Andrew Potter)

Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/tracing-transformations-records-digitization 

Первоначальный порядок электронных документов

Данный пост известного британского консультанта и педагога в области управления документами Джеймса Лепена (James Lappin - на фото) был опубликован 20 сентября 2025 года на его блоге «Thinking Records» (Думая о документах).

Один из основополагающих принципов архивной науки заключается в необходимости уважать исходный порядок документов. Если организация ретроспективно проведёт реструктуризацию массива документов таким образом, что исходный порядок будет скрыт или утерян, то возникнет риск создания ложной картины:

• того, как накапливался контент;
  
  
• того, как работали сотрудники;
  
  
• того, кто именно знал о том, что и когда происходило - в связи с работой, в результате которой возникли эти документы.

Одно из главных преимуществ электронных документов (в отличие от аналоговых) заключается в том, что их можно представлять и просматривать множеством различных способов и в разном порядке. Так сохраняется ли принцип уважения исходного порядка документов в цифровую эпоху? Будет ли цифровое хранилище поддерживать одну-единственную структуру, которая, как правило, лучше всего будет подходить для установления и отслеживания сроков хранения, выполнения действий по уничтожению/передаче и для принятия решений в рамках экспертизы ценности контента в хранилище? Мы можем использовать простой мысленный эксперимент, чтобы показать, что данный принцип действительно по-прежнему актуален.

Мысленный эксперимент, демонстрирующий исходный порядок в контексте электронных документов

Представьте, что Вы – специалист по управлению документами или информацией, просматривающий унаследованное цифровое хранилище (например, унаследованные общий диск (файлообменник), систему SharePoint или систему электронной почты). Вы можете переупорядочить материалы в этом хранилище неограниченным количеством способов, одним нажатием кнопки, несколькими строками кода или с помощью хорошо сконструированного запроса.

А теперь вернёмся немного назад во времени. Представьте себя на месте конечного пользователя, использующего общий диск, сайт SharePoint или учётную запись электронной почты в ходе своей деловой деятельности. У такого пользователя тоже имелась возможность переупорядочивания контента на этом конкретном общем диске, сайте SharePoint или в учётной записи электронной почты. Однако маловероятно, что этот пользователь смог бы переупорядочить контент во всём хранилище общих дисков, во всём хранилище сайтов SharePoint или во всём хранилище учётных записей электронной почты.

В корпоративных системах, таких как общие диски, системы SharePoint, почтовые системы и т.п., конечным пользователям предоставляется частичный доступ к системе. Они могут помещать данные в один или несколько «контейнеров» в системе, но не в остальные. Они могут получить доступ к одному или нескольким контейнерам в системе, но не к остальным.

Такое разделение доступа необходимо в любой многоцелевой системе, которую могут использовать все или большинство сотрудников организации для выполнения всех или большинства своих деловых операций. Это необходимо, поскольку в крупной организации со сложным разделением труда обычно не рекомендуется предоставлять отдельным сотрудникам возможность просматривать, редактировать и добавлять контент во все части системы.

Важность контейнеров в цифровых хранилищах

Порядок, который больше всего влияет на накопление контента в цифровой системе, — это порядок, определяющий, кто и куда может добавлять контент, а также порядок, устанавливающий права доступа к контенту по умолчанию. Поэтому, чтобы определить исходный порядок, нам необходимо найти группы, для которых в системе были установлены права доступа по умолчанию. Этот порядок также сильно влияет на поведение людей в системе. Люди с большой вероятностью могут изменить свой стиль общения и типы информации, которой они готовы поделиться, в зависимости от прав доступа к конкретному контейнеру, в который они размещают данные.

Контент в корпоративных цифровых системах, как правило, распределяется по контейнерам, в которые определенные лица, команды или рабочие группы могут добавлять контент:

• в локальном мире, до появления облачных решений, группы не могли использовать общие диски (файлообменники) до тех пор, пока кто-либо не предоставлял им папку верхнего уровня.
  
  
• группа не может работать в SharePoint, пока кто-то не предоставит ей сайт SharePoint.
  
  
• сотрудник не может работать в системе электронной почты, пока кто-то не предоставит ему учётную запись электронной почты, которую он мог бы использовать.

Каждый элемент в корпоративной многоцелевой цифровой системе должен иметь связанные с ним разрешения на доступ с момента его сохранения в системе. Следовательно, необходимо какой-то способ назначений разрешений на доступ по умолчанию доступа ко всему контенту. Контейнеры — это инструмент, с помощью которого применяются разрешения по умолчанию. Следовательно, каждый элемент должен находиться в каком-либо контейнере.

В системе SharePoint каждый документ располагается на сайте. В системе электронной почты каждое сообщение находится в учётной записи электронной почты. В локальных общих дисках каждый элемент находится в структуре, берущей начало от папки верхнего уровня. В Microsoft 365, решение Microsoft Teams использует SharePoint, OneDrive и Exchange в качестве хранилищ. Каждый документ, пост или сообщение, отправленное в канал или чат Teams, хранится либо на сайте SharePoint, либо на сайте OneDrive, либо в учётной записи электронной почты Exchange.

Это означает, что если у специалиста по управлению документами/информацией есть средства работы с контейнерами, то у него есть средства работы со всеми элементами в хранилище. Это делает контейнеры очень мощным способом управления контентом в активных цифровых хранилищах и инструментом масштабирования действий и решений, касающихся контента в устаревших цифровых хранилищах.

Идея этой публикации

Это второй из серии моих постов, в которых предпринимается попытка сформулировать интуитивные принципы управления документами для специалистов по данным. Идея этой публикации заключается в следующем:

• Корпоративные многоцелевые цифровые системы — это системы, которые могут использоваться всеми или большинством сотрудников для выполнения всех или большинства выполняемых ими задач. Примерами служат системы электронной почты, системы совместной работы, общие диски (файлообменники) и т. д.
  
  
• Контент в таких системах, как правило, разбивается по контейнерам, в каждый из которых может размещать контент определённое лицо, команда или рабочая группа. Каждый элемент, попадающий в хранилище, будет размещен в одном из этих контейнеров.

Предыдущая пост в этой серии - «Интуитивные соображения об управлении документами для специалистов по аналитике данных» (см. https://thinkingrecords.co.uk/2025/09/04/intuitions-about-records-management-for-data-scientists/  , а также перевод на русский язык по адресу: https://rusrim.blogspot.com/2025/10/blog-post.html - Н.Х.).
  
Джеймс Лепен (James Lappin)

Источник: блог «Thinking Records» (Думая о документах)
https://thinkingrecords.co.uk/2025/09/20/the-original-order-of-digital-records/ 

Переосмысление управления сроками хранения: От правил жизненного цикла к непрерывной подотчётности в рамках континуума документов

Данный пост эксперта в области управления электронными документами, эксперта ИСО от США Энди Поттера (Andy Potter - на фото) был опубликован 27 августа 2025 года в социальной сети Substack.

В последнее время я размышлял над некоторыми более старыми работами по теории архивного дела, и меня поразило то, насколько часто вопросы нормативно-правового регулирования оказываются поворотными моментами при переходе от концепции жизненного цикла к континууму документов. Складывается впечатление, что именно законодательство, а не архивная теория, вынуждает специалистов в области управления документами и архивного дела подумать об использовании альтернативной модели.

На протяжении большей части 20-го века доминировала модель жизненного цикла. Управление сроками хранения подразумевало этапы, чёткие процедуры передачи дел и документов, и проведение окончательного отбора на постоянное хранение и на уничтожение. Документы создавались, некоторое время осуществлялось управление ими, а затем они в конечном итоге либо уничтожались, либо передавались на постоянное хранение в архивы. Регуляторные «крючки» находились в конце этой цепочки.

Мой комментарий: Сказанное, на мой взгляд, не соответствует действительности. Модель жизненного цикла хорошо работает там и тогда, где и когда в реальной жизни можно четко выделить этапы, через которые документы определенных видов проходят за время своего существования. Её суть – именно в возможности выделения таких этапов, на которых обычно управление документами осуществляется разными сторонами и по различающимся правилам. Вопрос о том, как и на каком из этапов исполнялись законодательно-нормативные требования, к самой модели не имеет отношения. 

Более того, вопреки мнению автора, во многих странах (включая Россию и США) сложилась многоэтапная система управления сроками хранения – в одних случаях сроки хранения устанавливаются ещё до создания документов (в законодательстве, во внутренних нормативных актах самой организации, в положениях контрактов и т.д.); в других – регулярно проводится экспертиза ценности и документы уничтожаются или передаются на постоянное хранение в архивы в тот момент, когда становится возможно принять такое решение; а  в третьих - экспертиза ценности проводится так, как пишет автор – по истечении заранее установленного срока или при наступлении определённого события (ликвидация организации, слияние/поглощение, и т.п.). Когда сроки хранения известны заранее, они учитываются, в том числе, при выборе архитектур информационных систем, их функциональных возможностей, а также носителей информации; и при планировании на будущее действий по обеспечению долговременной сохранности и доступности документов.

Как напомнили своим читателям в 1994 году Фрэнк Апворд (Frank Upward) и Сью Маккемиш (Sue McKemmish) [австралийские специалисты – разработчики теории «континуума документов» - Н.Х.]:

«Ссылки на установление документам сроков хранения и на проведение регистрации документов, таким образом, являются ключевыми аргументами в защиту управления документами» («Где-то за рамками ответственного хранения» (Somewhere Beyond Custody), 1994 г.).

Это, по сути, идеология жизненного цикла - применение правил на конечном этапе, с целью обеспечить, что ничто не ускользнёт от внимания.

Однако к началу 1990-х годов ситуация стала меняться. В Австралии коррупционные скандалы в провинциях Квинсленд и Западная Австралия привели к тому, что стало сложно отстаивать точку зрения о том, что законодательно-нормативное регулирование должно касаться лишь правил, применяемых в самом конце срока службы документа. Гленда Экланд (Glenda Acland) и другие авторы указывали на то, что документы сами по себе являются частью механизма подотчётности. Апворд и Маккемиш говорили об этом так:

«В подотчётном демократическом правительстве целостность документов столь же важна, как и крепкая финансовая основа» (Somewhere Beyond Custody, 1994).

Эта фраза привлекла моё внимание. Здесь, в разговоре об управлении сроками хранения информации, речь идёт не об исторических артефактах, а о доверии к правительству, о документах как о свидетельствах того, как органы власти используют свои полномочия.

Пару лет спустя Апворд заострил этот вопрос:

«Законодательство о защите персональных данных, о свободе доступа к государственной информации, о контрольных органах, а также корпоративное законодательство изменили концепцию памяти общества; а постоянно расширяющееся применение процессов раскрытия информации в ходе судебных разбирательств и расследований изменило правовые аспекты использования документов» («Структурирование континуума документов» (Structuring the Records Continuum), 1996 г.).

Читая это, я думал следующие: права, раскрытие информации, свобода доступа к государственной информации, защита персональных данных – при появлении всех этих правовых режимов уже невозможно представление о документах, в котором документы спокойно проходят через ряд этапов до тех пор, пока не попадут в руки архивиста. Нормативно-правовое регулирование осуществляется постоянно, активно, напирает со всех сторон.

Мой комментарий: Из всего сказанного никак не следует, что привычные этапы – по крайней мере, для организационно-распорядительной документации – куда-то исчезли. Это подтверждается и тем фактом, что ни одна из стран Австралазии, «молящихся» на теорию континуума, никак не поменяла свои архивные законы и нормативные акты, фактически основанные на теории жизненного цикла :) 

В 1997 году в своей статье «Теория структурирования и ведение документации» (Structuration Theory and Recordkeeping) Апворд даже предположил, что неудачи в области электронного архивирования данных стали катализатором «потери веры в методы ответственного хранения (кастодиальные методы – подходы, при которых архивисты обладают как интеллектуальным, так и физическим контролем над документами – Н.Х.)». Опять же, центральным здесь был нормативно-правовой аспект: если модели ответственного хранения не могли обеспечить подотчётность, то что-то должно было измениться.

Мой комментарий: Вопрос использования кастодиальных или иных моделей никакого отношения к пригодности модели жизненного цикла опять же не имеет.

И вот тогда наступает полный разворот. В книге «Моделирование континуума как смена парадигмы» (Modelling the Continuum as Paradigm Shift, 2000 г.) Апворд переосмыслил весь вопрос. Модели жизненного цикла, по его словам, стали «устаревшими», и «континуум документов» был предложен в качестве новой модели. Меня восхитило то, как Апворд явным образом связывает свою новую модель с нормативно-правовыми потребностями:

«[Эта модель] позволяет видеть управление документами на этапе их создания, внутри групп, на уровне организации и на межорганизационном уровне… определяя социальные и правовые требования к управлению документами» (Modelling the Continuum as Paradigm Shift, 2000 г.).

В данном случае управление сроками хранения не является проблемой, решаемой в конце срока службы документов. Оно «заложено» в каждую размерность модели континуума: создание, захват, организация, распространение (диаграмму континуума документов Фрэнка Апворда см. здесь: http://rusrim.blogspot.com/2024/10/blog-post_137.html - Н.Х.).

Я не уверен, какой ещё вывод можно сделать, помимо привлечения внимания к тому, насколько последовательно законодательно-нормативное регулирование выступают в роли катализаторов этого сдвига. Возможно, в те времена, когда всем заправляла бумага, правила уничтожения/передачи в конце цепочки работали достаточно хорошо. Возможно, потребовались законы о защите персональных данных, о свободе доступа к государственной информации и требования к раскрытию информации, чтобы показать, что управление сроками хранения осуществляется непрерывным, а не только в самом конце.

Мой комментарий: Автор не раз говорит о законодательстве как катализаторе отхода от использования модели жизненного цикла – однако на самом деле давным-давно существуют огромные и крайне важные массивы документов, которые никогда толком не вписывались в модель жизненного цикла и де факто всегда управлялись по иным принципам – примером может служить научно-техническая и опытно-конструкторская документация, медицинская документация и многое другое, что находится за рамками административной (организационно-распорядительной) документации, столь привычной государственным архивистам.

Я задаюсь вопросом: Повлияло ли законодательство на теорию, или же теория просто догнала то, что законодательства и практика уже сделали неизбежным?

В любом случае, непрерывность («континуум» как раз означает «непрерывную среду» - Н.Х.) очевидна. С точки зрения жизненного цикла, процесс уничтожения/передачи на архивное хранение был механизмом, обеспечивающим, что в конечном итоге исполнялись требования к срокам хранения, - и являлся способом аккуратного завершения всех процессов. С точки зрения континуума, подотчётность никогда не откладывается до самого конца и пронизывает все размерности (модели континуума – Н.Х.): создание, захват, организация, распространение.

Мой комментарий: И в старые добрые времена господства бумаги и чётко определенного жизненного цикла, подотчётности никогда не ждала – и пока документ существует, с подотчётностью нет проблем, не так ли? Поэтому автор в данном случае, как мне кажется, сравнивает «кислое с солёным».

И я подозреваю, что мы находимся в таком же положении и сегодня: Мы зажаты между удобством проведения уничтожения/передачи в конце и хаосом жизни в условиях непрерывного исполнения законодательно-нормативных требований в пространстве и во времени.

Мой комментарий: Задам напоследок риторический вопрос – а вообще возможно ли уничтожить документ не в конце его срока существования? :)

Эндрю Поттер (Andrew Potter)

Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/rethinking-retention 

От Дженкинсона до облачных вычислений: Непреходящие принципы, лежащие в основе стандарта ISO 15489 (2)

(Окончание, начало см. http://rusrim.blogspot.com/2025/12/iso-15489-1.html )

3. Системы контроля и управления

Задолго до появления SharePoint и M-Files Дженкинсон описал архивную взаимосвязь документов (archival bond) — внутреннюю связь между документами, созданными в рамках одного и того же процесса. Дженкинсон считал, что такие связи возникают естественным образом, но сегодня мы понимаем, что системы должны целенаправленно поддерживать эту взаимосвязь: посредством классификации, метаданных, контроля версий и журналов аудита.

Стандарт ISO 15489 определяет понятие «документная система» как систему, в которой имеются структурированные меры и средства для контроля и управления документами с течением времени. 

Мой комментарий: Слова о «структурированных» мерах не соответствуют действительности. В российской адаптации стандарта ISO 15489 данное определение звучит следующим образом:

3.16. Документная система (records system): Информационная система, обеспечивающая управление документами и доступ к ним в течение определенного времени.

Примечание - Документная система может состоять из технических элементов, таких как программное обеспечение, которое может быть специально разработано для управления документами либо для какой-либо другой коммерческой цели, а также нетехнических элементов, включая политику, процедуры, людей и других агентов, а также распределение обязанностей.

Буквальный перевод с английского звучит так:

3.16. Документная система (records system): Информационная система, которая захватывает документы, управляет ими и обеспечивает доступ к ним во времени.

Примечание: Документная система может состоять из технических элементов, таких как программное обеспечение, которое может быть специально разработано как для управления документами, так и для иной деловой цели; а также из нетехнических элементов, включающих политику, процедуры, людей и иных агентов, и распределение обязанностей и ответственности.

В адаптации стандарта ISO 30300, ставшего сейчас основным международным терминологическим стандартом отрасли, это же определение переведено несколько иначе:

3.4.4. Документная система (records system): Информационная система, обеспечивающая управление документами и доступ к ним в течение установленного периода времени.

Текущее (более адекватное, на мой взгляд) определение в ISO 30300:2020 звучит так:

3.6.4. Документная система (records system): Информационная система, обеспечивающая управление документами во времени.

Ключевым здесь является тот аспект, что документной системой считается любая система, которая создает, получает, хранит и обрабатывает документы, то есть к числу «документных» относятся все работающие с документами деловые информационные системы, а не только специализированные системы для управления документами.

Именно здесь принципы находят своё отражение в инфраструктуре: в классификационной схеме дел и документов, мерах контроля и управления доступом, в правилах установления сроков хранения и в моделях метаданных. При этом сохраняются как архивная логика Дженкинсона, так и функциональный анализ Шелленберга.

Цифровая трансформация показала, насколько хрупкими могут быть эти меры управления. Неправильно сконфигурированная облачная папка или отсутствующий тег могут нарушить цепочку обеспечения доверия. Именно поэтому системный подход стандарта ISO 15489 является в настоящее время критически важным инструментом для специалистов по управлению документами, имеющих дело со сложными платформами и системами автоматизации.

4. Обязанности, ответственность и подотчётность

Дженкинсону, вероятно, не понравилась бы идея о том, что буквально все - деловые пользователи, а не только архивисты - должны создавать документы и управлять ими. Но стандарт ISO 15489 признаёт, что в современном мире ведение документов - это совместная зона ответственности.

Мой комментарий: Дженкинсон, однако, говорил в своей книге об архивных документах, а не о работе с документами в рамках оперативной деловой деятельности … Скорее, Дженкинсону бы крайне не понравилась идея о вмешательстве кого бы то ни было в корпус уже созданных и передаваемых на архивное хранение деловых документов, а также внешнее вмешательство в работу архивистов после приёма документов на архивное хранение.

Шелленберг, работая в условиях разросшегося федерального правительства США (я бы не сказала, что при Дженкинсоне правительство Великобритании периода Первой мировой войны было сколько-нибудь скромнее по масштабам, учитывая то, что оно управляло огромной империей в военное время – Н.Х.), уже понимал, что архивы не могут быть единственной «линией обороны». Его прагматичный подход к распределению ответственности – а именно, распределение ролей в управлении документами по всей организации - стал краеугольным камнем стратегического управления документами в цифровую эпоху.

Мой комментарий: Шелленберг говорил об управлении документами, а не об архивной работе, так что никакого противоречия здесь, с моей точки зрения, нет.

Стандарт ISO 15489 кодифицирует такой подход: высшее руководство должно оказывать поддержку документным системам, ИТ-служба должна обеспечивать техническую целостность, а сотрудники подразделений должны понимать свою роль в захвате и защите документов. Именно этот принцип позволяет осуществлять стратегическое управление документами в больших масштабах, особенно в ситуациях, когда документы создаются м использованием десятков приложений, устройств и платформ.

Долгий путь к цифровому доверию

Данные четыре принципа не были изобретены на пустом месте. Они эволюционировали на протяжении почти столетия профессиональной практики, дискуссий и совершенствования.

• Дженкинсон дал нам идеал документов как неприкосновенных доказательств, требующих обеспечения нейтральности и целостности;
  
  
• Шелленберг дал нам инструменты для стратегического управления документами, исходя из баланса между оперативным использованием и долговременной ценностью;
  
  
• Стандарт ISO 15489 снабдил нас универсальным языком для включения этих принципов в политики, системы и инициативы цифровой трансформации.

В то время, как организации спешат внедрить ИИ, перейти в облако и автоматизировать исполнение законодательно-нормативных требований, эти принципы остаются нашим компасом, поскольку без чёткого понимания того, что такое документ, почему он важен и как им следует управлять, никакие «цифровые чудеса» не создадут заслуживающие доверия системы.

Специалисты по документам являются «картографами подотчетности». Пусть ландшафт управления документами изменился от пергаментных документов до PDF-файлов, от реестровых дел и до указаний по срокам хранения и действиям по их истечении - однако ориентиры остаются неизменными.

Эндрю Поттер (Andrew Potter)

Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/from-jenkinson-to-the-cloud-the-enduring 

От Дженкинсона до облачных вычислений: Непреходящие принципы, лежащие в основе стандарта ISO 15489 (1)

Разговор о том, как идеи различных поколений — до и после публикации стандарта ISO 15489 — продолжают формировать управление документами в цифровом мире

Данный пост эксперта в области управления электронными документами, эксперта ИСО от США Энди Поттера (Andy Potter - на фото) был опубликован 18 июля 2025 года в социальной сети Substack.

Мой комментарий: В посте идёт речь о стандарте ISO 15489-1:2016 «Информация и документация - Управление документами - Часть 1: Понятия и принципы» (Information and documentation - Records management - Part 1: Concepts and principles, см. https://www.iso.org/standard/62542.html и https://www.iso.org/obp/ui/en/#!iso:std:62542:en . Данный стандарт адаптирован в России как ГОСТ Р ИСО 15489-1-2019 (ISO 15489-1:2016) «Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Информация и документация. Управление документами. Часть 1. Понятия и принципы», см.  https://protect.gost.ru/document1.aspx?control=31&baseC=6&id=232615 .

Ещё до того, как стандарт ISO 15489 обеспечил специалистам по управлению документами единую, признанную в международном масштабе терминологию; до того, как цифровым системам потребовались средства для назначения сроков хранения и журналы аудита; до того, как мы стали называть эту деятельность «стратегическим управлением информацией» (information governance), - уже существовали столпы, на которых держалась профессия [архивистов и специалистов по управлению документами – Н.Х.]. Некоторые из них были возведены в британских архивах, другие — в ведомствах американского федерального правительства. Их создали такие деятели, как Хилари Дженкинсон (Hilary Jenkinson) и Теодор Шелленберг (Theodore Schellenberg), чьи идеи - хотя и отличавшиеся - заложили фундамент того, что мы сейчас называем современным управлением документами.

Таким образом, стандарт ISO 15489, который был впервые опубликован в 2001 году (и пересмотрен в 2016 году) не создавался «с нуля». Он стал кульминацией долгой эволюции - от рассматриваемых в науке дипломатике реестров до платформ управления корпоративным контентом.

Давайте рассмотрим четыре основных принципа стандарта ISO 15489 и посмотрим, как происходило их формирование с течением времени.

1. Документы как доказательство и информация

Дженкинсон (1937, Великобритания) рассматривал документы как объективные доказательства, неизменные по своей природе. Для него авторитет документа исходил от его создателя, а роль архивиста заключалась в его ответственном хранении, а не во вмешательстве. Его взгляды до сих пор перекликаются с требованием ISO 15489 о том, чтобы документы были аутентичными, надёжными и неизменными – в таком случае документы рассматриваются как нейтральные свидетели действий.

Шелленберг (США), напротив, придерживался идеи о том, что архивисты должны оценивать документы на основе их информационной и доказательной ценности, особенно в условиях разрастающейся бюрократической системы. Эта двойственность - документы как информация и как доказательство - является ключевой для стандарта ISO 15489, который рассматривает оба аспекта как жизненно важные для деловой деятельности, государственного управления и для сохранения памяти.

Мой комментарий: Меня продолжает интриговать вопрос о том, почему всё время взгляды Дженкинсона противопоставляются взглядам Шелленберга? Это «противоречие» между ними кажется мне фикцией, родившейся по не относящимся к науке историческим причинам … не говоря уже о том, что большинство современных учёных и специалистов-практиков никогда в жизни не читали труды этих замечательных мыслителей, и постоянно неверно истолковывают их идеи :)

В цифровом контексте это означает, что документы не просто представляют собой хранимые данные, а являются доказательствами. Будь то подписанный договор, представленная форма или запись в базе данных, их доказательная сила зависит от целостности метаданных, фиксированности и контекста (как это удобно – все наиболее важные факторы упрятать в скромное слово «контекст»! – Н.Х.).

2. Экспертиза ценности и требования

Возможно, наибольшее влияние взгляды Шелленберга оказали именно в этом вопросе. Его системный подход к экспертизе ценности, при которой установление сроков хранения   основывалось на характере их использования, ценности и функциях, положил начало современной систему установления и отслеживания сроков хранения документов. Его идеи лежат в основе концепции стандарта ISO 15489, согласно которой организации должны устанавливать требования к документам, исходя из своих деловых потребностей, правовых обязательств и готовности к принятию рисков.

Дженкинсон счёл бы такой подход рискованным. Он опасался вмешательства человека в документацию (и для этого были веские основания; однако Дженкинсон не только никогда не подвергал сомнению необходимость своевременного уничтожения основной массы документов, но даже иногда был более радикален в этом вопросе – например, он считал, что для переписки в ряде случаев сведений в реестрах более чем достаточно и сами документы можно и не сохранять – Н.Х.). Стандарт ISO 15489 использует сбалансированный подход: экспертиза ценности необходима, но она должна проводиться в рамках, обеспечивающих прозрачность и подотчётность.

Сегодня цифровая трансформация делает экспертизу ценности одновременно более сложной и более насущной. Мы генерируем слишком много данных, чтобы хранить их вечно. Однако позволять системам автоматически удалять данные в отсутствие продуманной политики - это просто путь к цифровой амнезии. Подход ISO 15489, происходящий из идей Шелленберга об экспертизе ценности, предлагает нам основанный на принципах способ решать, что остаётся, а что удаляется и почему.

(Окончание следует, см. http://rusrim.blogspot.com/2025/12/iso-15489-2.html )

Эндрю Поттер (Andrew Potter)

Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/from-jenkinson-to-the-cloud-the-enduring 

«Хватит жить среди разрозненных фрагментов»: Смелые идеи Карен Триветт по упорядочению архивных документов, часть 2

(Окончание, http://rusrim.blogspot.com/2025/12/1.html )

На пути к стандартизированному методу: Основа для разработки международного стандарта

Если стандарт архивного описания ISAD(G) дал нам грамматику описания, то метод Триветт даёт нам синтаксис упорядочивания.

Возможно, наиболее значимым для практики результатом работы Триветт является её призыв к разработке стандартизированного метода упорядочивания архивов, который мог бы послужить основой для международного стандарта. Она явным образом формулирует предлагаемый ею метод как пригодный для универсального использования архивистами, подобно существующим международно признанным стандартам архивного описания (таким, например, ISAD(G) или DACS). 

Это смелое предложение: по сути, она говорит, что настало время архивному сообществу разработать единый, глобальный подход к классификации и упорядочению архивных документов. В диссертации приводятся убедительные аргументы в пользу того, что такая стандартизация необходима и достижима. Посредством сохранения «структуру, содержание и контекст» документов в контролируемой среде, её метод обеспечивает упорядочение архивных документов одного учреждения на основе той же базовой логики, что и упорядочение архивных документов других учреждений. Его внедрение повлекло бы за собой огромные последствия в плане согласованности и интероперабельности архивных хранилищ. Применение подобного подхода могло бы резко повысить удобство работы пользователей: исследователям больше не пришлось бы заново изучать «характерную для данной организации логику» каждого посещаемого ими архива, поскольку в таком случае коллекции основывались бы на одной и той же философии упорядочивания. Триветт даже сравнивает потенциальное воздействие с последствиями внедрения библиотечных систем классификации: стандартизированный подход к упорядочиванию мог бы помочь архивистам размещать документы «там, где им место» относительно других документов, будь то на физических полках или в электронных директориях.

Благодаря правильному сочетанию традиций и инноваций, данная диссертация закладывает основу для глобального стандарта.

Эмпирическая часть диссертации подтверждает этот тезис. Триветт провела опросы архивистов и пользователей архивов из различных стран мира, и полученные результаты убедительно подтверждают желательность стандартной модели. Подавляющее большинство (95%) принявших участие в опросе специалистов архивного дела сообщили, что им была бы полезна «практичная, применимая на практике модель» упорядочения и классификации. Аналогичным образом, 96% исследователей ответили, что им было бы легче находить материалы, если бы упорядочение архивов в разных хранилищах было более однотипным. Эти данные придают вес утверждению Триветт о том, что настало время для появления стандартизированного метода упорядочивания, и что сообщество жаждет этого. Таким образом, её диссертация не просто предлагает теоретическую модель «в вакууме»; она подкрепляет её свидетельствами того, что такая модель может удовлетворить реальную, ощутимую потребность в сфере архивного дела.

Практическая демонстрация на примере архивов Технологического института моды государственного университета штата Нью-Йорк (FIT-SUNY)

Особую ценность предложенной Триветт методологии «Запроектированное обозначение» (Designation by Design) придаёт то, что автор не ограничивается абстрактными рекомендациями. Триветт демонстрирует практическое применение своего метода, используя материалы Технологического института моды (Fashion Institute of Technology) при государственном университете штата Нью-Йорк (SUNY), где она работала архивистом. 

Этот пример из практики вплетён в диссертацию в качестве подтверждения работоспособности концепции, и является наиболее интересных аспектов для читающих её специалистов-практиков. Триветт методично применяет свою стандартизированную схему упорядочения к архивным документам колледжа FIT-SUNY, показывая, как она работает на практике. 

Она начинает с формирования для колледжа системы классификации групп документов, пронумерованных от 0 до 15 (похоже на формирование индексов в российской номенклатуре дел, не правда ли? – Н.Х.). Каждая из групп которых представляет собой крупное административное или функциональное подразделение учреждения. Например, группа документов 1 охватывает документы Совета попечителей (высшего принимающего решения органа), группа 2 – это документы Администрации президента колледжа, группа 3 – документы управления по вопросам учебной и научной работы, и так далее, вплоть до ключевых служб, таких как служба поддержки студентов, финансовая и ИТ-службы, и даже музея кампуса. Эта иерархия не является произвольной; она сознательно упорядочена в соответствии с тем, что Триветт называет «эмпирической значимостью их [подразделений и служб – Н.Х.] деловой деятельности» для функционирования колледжа. Иными словами, такая структура отражает реальную значимость и взаимосвязи создателей документов – это элегантный способ сохранить контекст и донести его до пользователей.

Мой комментарий: Почувствовали ли Вы гордость за нашу номенклатуру дел, которая, вообще говоря, была изобретена ещё во времена Российской Империи? :) Ну что же, не так уж редко в науке и практике новое – это хорошо забытое старое!

Наконец-то появился подход, позволяющий документам самостоятельно определять свой контекст, не заставляя архивистов догадываться о нём.

Начиная ос этих групп документов верхнего уровня, Триветт показывает, как её система переходит к более детальным уровням организации и упорядочивания. Она приводит примеры иерархий из нескольких «поколений»: например, в рамках документов по вопросам учебной и научной работы (группа 3) существует серия 3.7 для документов института искусств и дизайна (School of Art and Design), которая, в свою очередь, содержит подсерию 3.7.9 для факультета дизайна одежды - в свою очередь, содержащую под- подсерии для конкретных программ, и так далее. 

Одним из показательных конечных пунктов этой цепочки является подсерия 6 уровня 3.7.9.2.6.1 – документы о показе мод журнала «Fashion Forecast» 2006 года. Этот пример демонстрирует глубину охвата контекста (от колледжа до института, факультета, программы – и до конкретного мероприятия). 

Важно отметить, что Триветт не просто навязывает эту структуру; она также связывает её с реальными результатами. Диссертация включает фотографии и рисунки маркированных в соответствии с этой схемой коробов и папок, а также пошаговое описание процесса упорядочивания, которому может следовать любой архивист. 

Например, один из этапов предполагает изучение веб-сайта или карты сайта учреждения для понимания организационной структуры (умное использование информационной архитектуры для управления физическим упорядочиванием). На другом этапе рекомендуется изучить сами документы, чтобы дать этим документам возможность «сами подтвердить свой контекст», тем самым обеспечивая, что упорядочивание отражает внутренние связи между материалами. 

Делясь этими практическими деталями, Триветт фактически превращает свою диссертацию в своего рода руководство. Коллеги-архивисты могут почерпнуть вдохновение (пусть даже и не точный план действий) из её опыта работы в FIT-SUNY и адаптировать предлагаемый метод к особенностям своих хранилищ.

Оригинальность работы и её полезность для архивного сообщества

Мы больше не хотим жить среди разрозненных фрагментов? Благодаря методу Триветт мы, возможно, находимся на верном пути.

Подводя итог, можно сказать, что «Запроектированное обозначение» (Designation by Design) Карен Триветт – это диссертация, полная оригинальных идей и полезная для архивного сообщества. Ей удаётся сохранять теоретический характер работы, основывая свой подход на принципах архивного дела и даже более широкой теории дизайна/проектирования, не упуская при этом из виду практическое применение. Работа опирается на многолетний опыт архивной мысли, но автор не боится оспаривать старые предположения и предлагать новые пути. 

Тон всей работы конструктивный и коллегиальный; Триветт пишет как профессионал для других профессионалов, признавая наличие общих проблем, с которыми мы сталкиваемся (массивы необработанных документов, непоследовательные практики работы, экспоненциальный рост объёмов электронных документов) и предлагая обоснованное решение. В её написанной доступным языком работе прослеживается ненавязчивый оптимизм; а также видна заразительная вера в то, что да, мы можем улучшить наши методы и больше «не жить среди разрозненных фрагментов», говоря словами английского писателя Эдварда Мограна Форстера (Edward Morgan Forster), которого она цитирует. Проводя аналогии с архитектурой и информационным дизайном, она также делает тему увлекательной и понятной. Кто бы мог подумать, что Витрувий и дизайн веб-сайта для удобства пользователей могут пролить свет на упорядочение архивных документов?

Для архивистов и специалистов по работе с информацией эта диссертация – настоящая сокровищница. В ней приводятся убедительные аргументы в пользу того, что внедрение стандартизированного сохраняющего контекст метода упорядочивания не только облегчит нашу жизнь (благодаря лучшему контролю и уменьшению хаоса), но и значительно повысит эффективность поиска информации исследователями. Практичность модели Триветт означает возможность постепенно её тестировать и внедрять, а описание практики использования модели в FIT-SUNY служит обнадёживающим примером. Более того, вдохновляет вытекающая из этой работы идея разработки международного стандарта архивного упорядочивания. Это видение будущего, в котором у нас могут быть всемирно признанные руководства и рекомендации по упорядочиванию архивных документов – своего рода Розеттский камень для упорядочивания архивов, дополняющий наши стандарты архивного описания. Учитывая, насколько убедительно Триветт аргументирует свою позицию, легко представить, что её метод станет основой для дальнейшего профессионального обсуждения, и, возможно, даже для создания рабочей группы или пилотных проектов под эгидой таких организаций, как Международный совет архивов (МСА) или Международная организация по стандартизации (ИСО).

В заключение следует отметить, что работа «Запроектированное обозначение» (Designation by Design) полезна, оригинальна и прогрессивна. Она побуждает нас рассматривать упорядочивание не как рутинную работу, а как продуманную деятельность, связывающую документы, контекст и пользователей. Характерное для Триветт сочетание архивной строгости, исторической точки зрения и ориентированного на проектирование творчества делает эту диссертацию обязательной к прочтению для всех, кто заинтересован в совершенствовании архивной практики. Эта работа принадлежит к числу тех, что не только развивают архивную теорию, но и дают практикам конкретную информацию для размышления (и применения). Не удивляйтесь, если, читая её, вы будете кивать головой и даже улыбаться некоторым аналогиям, - и, что ещё важнее, не удивляйтесь, если через несколько лет мы все будем говорить об упорядочивании архивов в новых терминах, предложенных Карен Триветт. Данная диссертация действительно перекидывает мостик между архивными традициями и инновациями, и делает это крайне полезным для всего архивного сообщества образом.

Эндрю Поттер (Andrew Potter)

Мой комментарий: Полагаю, Эндрю Поттер написал этот пост на основе своего отзыва на диссертацию Триветт, в котором, на мой вкус, наблюдается некоторый избыток «сахара» :) Что касается инновационности работы, то, возможно, она действительно таковая для США – а вот в контексте Европы ситуация может быть иной.

Главное возражение у меня, однако, вызывает идея о стандартизации архивного упорядочивания. Не стоит забывать, что упорядочивание в первую очередь должно соответствовать интересам организации-владельца архивов – и то, что хорошо для государственных архивов, комплектуемых документами государственных органов и учреждений, может не подходить архивам коммерческих и негосударственных организаций и учреждений. 

Кроме того, предложенный подход на самом деле не учитывает многие особенности современной электронной среды, такие, например, как коллективная работа над документами, как частое перемещение больших групп документов из одного структурного подразделения или даже организации в другие, как возможность размещения одних и тех же дел и документов (причём без избыточности) в разных частях схемы классификации … А ещё есть особенности, накладываемые средой хранения (например, в облаке) или особенностями деловых информационных систем, имеющих ограниченные функциональные возможности для упорядочения документов (кто возьмётся за переупорядочивание этих документов, например, электронной почты?).

Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/living-in-fragments-no-longer 

«Хватит жить среди разрозненных фрагментов»: Смелые идеи Карен Триветт по упорядочению архивных документов, часть 1

Данный пост эксперта в области управления электронными документами, эксперта ИСО от США Энди Поттера (Andy Potter - на фото) был опубликован 31 июля 2025 года в социальной сети Substack.

Диссертация Карен Триветт «Запроектированное обозначение: Разработка сохраняющего контекст стандартизированного метода упорядочения физических и электронных архивных документов» является долгожданным новаторским вкладом в архивное дело. 

Карен Триветт (на обработанной под рисунок фотографии показан именно она – Н.Х.), которая вскоре официально будет признана почётным членом Общества американских архивистов (SAA) на его ежегодном собрании в августе 2025 года, проявляет как научную глубину, так и профессиональный авторитет при решении давно существующей в архивной практике проблемы, заключающейся в отсутствии стандартизированного подхода к организации упорядочению архивных документов. Её работа проливает свет на эту часто недооцениваемую функцию, поднимая упорядочение на тот же уровень важности, что и архивное описание. 

Тон диссертации с самого начала одновременно профессиональный и проникновенный; Триветт пишет с ясностью опытного архивиста и с энтузиазмом глубоко преданного делу развитию профессии человека. Результатом стала диссертация, которая одновременно является теоретической и практической, и в этом обзоре будут отмечены её ключевые результаты.

Мой комментарий: В данном посте речь идёт о работе Карен Джеймисон Триветт (Karen Jamison Trivette) «Запроектированное обозначение: Разработка сохраняющего контекст стандартизированного метода упорядочения физических и электронных архивных документов» (Designation by design : developing a context-preserving standardized method for physical and digital archives arrangement), диссертация на соискание учёной степени кандидата наук в области архивной науки, университет Alma Mater Europaea (город Марибор (Maribor), Словения), декабрь 2024 г., 200 стр., https://revis.openscience.si/Dokument.php?id=13488&lang=eng . 

Научный руководитель работы – известный румынский архивист Богдан-Флорин Поповичи (Bogdan-Florin Popovici).

Карен Триветт – совсем не новичок в архивной отрасли (скорее, наоборот); в частности, она избрана почётным членом Общества американских архивистов (SAA).

Содержание диссертации следующее:

Аннотация
1. Введение
2. Определения, анализ исторических и современных исследований, а также несогласных с ними голосов/мнений
3. Эмпирическая часть
4. Предположения, пределы и ограничения обсуждаемой проблемы
5. Обсуждение
6. Дальнейшие исследования и выводы
7. Литература
Приложения

Развитие теории, касающейся архивной классификации

Триветт предлагает как раз то, чего нам не хватало: аналог системы десятичной классификации Дьюи (Dewey Decimal Classification, DDC - система классификации книг, разработанная в XIX веке американским библиотекарем Мелвилом Дьюи – Н.Х.) для архивов, который действительно учитывает контекст.

Одним из основных теоретических достижений работы «Запроектированное обозначение» является разработка архивной теории, касающейся концепции классификации при архивном упорядочивании организации (classification in arrangement). Триветт напрямую рассматривает вопрос, который известный архивист Шелленберг (T. R. Schellenberg) несколько десятилетий назад обозначил как недостающий элемент в нашей сфере деятельности: это «системе архивной классификации, подобная [библиотечной – Н.Х.] системе Дьюи». У библиотекарей есть индексы Дьюи и Библиотеки Конгресса, а вот архивистам, как отмечает Триветт, давно не хватает сравнительно формализованного, стандартизированного подхода к организации и упорядочению документов. Диссертация Триветт даёт ответ на этот вызов и предлагает метод, позволяющий заполнить этот пробел. В ней предлагается стандартизированную схему упорядочения, которая во многом похожа на систему классификации, - своего рода «десятичную систему Дьюи» для архивов, позволяющую контролировать и понимать документы в контексте. 

Это не классификация в узком «библиотечном» смысле предметных указателей, а, скорее, целостная концептуальная структура, устанавливать связи между документами и сохранять контекст их создания. Выдвигая классификацию на первый план, Триветт выстраивает новую архивную теорию, которая рассматривает упорядочение как целенаправленное интеллектуальное усилие, а не просто механическую задачу. Тем самым она следует архивной традиции (уважая происхождение и первоначальный порядок), одновременно расширяя её новыми идеями. Триветт подчёркивает, что сохраняющее контекст, стандартизированное упорядочивание необходимо осуществлять ещё до того, как мы приступим к архивному описанию, и задаётся вопросом: как можно осмысленно описывать документы, не учитывая их место в более крупной структуре? Эта теоретическая позиция служит убедительным напоминанием о том, что упорядочивание лежит в основе поиска; в конце концов, архивисты создают «поисковые» средства (научно-справочный аппарат), помогающие пользователям находить нужные материалы.

Упорядочивание - не просто первая задача архивиста, это также та задача, которая придает смысл всем остальным.

Использование архивных традиций (и их оспаривание)

Работа Карен Триветт имеет глубокие корни в архивной традиции, и в ней она критически анализирует устоявшиеся принципы и дискуссии в нашей области. Она заново рассматривает такие авторитетные концепции, как уважение фондов (respect des fonds) и первоначального порядка, признавая их центральное место в упорядочении архивных документов. В то же время она исследует, как эти принципы интерпретировались (в том числе некорректно) с течением времени. Интересным аспектом диссертации является данный в ней обзор исторических и альтернативных взглядов на упорядочение документов. 

В работе Триветт приведен обширный обзор литературы, охватывающий работы как теоретиков архивного дела начала XX века, так и современных исследователей. Например, автор обращает внимание на сделанное в 1912 году Уолдо Гиффордом Леландом (Waldo Gifford Leland – американский историк и архивист – Н.Х.) раннее предупреждение о том, что никакая десятичная или алфавитная система, принятая в библиотеках, не может быть успешно применена к архивам. Леланд настаивал на том, что административная единица (источник/создатель) должна быть отправной точкой для организации и упорядочения документов, и Триветт полностью разделяет эту точку зрения. В диссертации также обсуждается знаменитая критика концепции групп документов (record group), высказанная в 1960-х годах американскими архивистами Фрэнком Эвансом (Frank Evans), Марио Феньо (Mario Fenyo) и Питером Скоттом (Peter Scott). Эти «диссидентские голоса» ставили под сомнение рациональность ограничений, налагаемых жёсткими группами документов, и призывали к созданию схем, в большей степени способных учитывать различные нюансы. 

Триветт не уходит от этой критики, - вместо этого она использует её для усиления своей собственной модели. Предложенный ею метод модифицирует концепцию групп документов, принимая во внимание происходящие с течением времени изменения в бюрократических структурах. Иными словами, она вносит гибкость в свой подход к классификации: архивное упорядочение должно отражать эволюцию иерархических структур в организациях, тем самым динамически сохраняя контекст. Это критическое обращение к традиции показывает, что используемый Триветт подход является уважительным к традиции, но не освящающим её; она чтит основные принципы архивного дела, одновременно адаптируя их к современным потребностям (что особенно важно в цифровую эпоху).

Аналогии с архитектурой и информационным дизайном

Думайте в понятиях архитектуры, а не алхимии — Триветт строит систему упорядочения на принципах проектирования, которые столь же элегантны, сколь и практичны.

Одним из самых инновационных и увлекательных аспектов диссертации Триветт является использование ею аналогий из архитектуры и информационного дизайна для переосмысления архивного упорядочения. Она проводит неожиданные параллели между созданием архива и строительством здания. В главе 5, соответствующе названной «Аналогия формирования архивного контекста строительству архитектурного сооружения» (Building archival context as analogous to building an architectural structure), Триветт исследует, как принципы архитектурного проектирования могут быть использованы для целей упорядочение архивов. Например, она обращается к трудам античного архитектора Витрувия (Vitruvius) и историка искусства эпохи Возрождения Вазари (Vasari), отмечая, например, изречение Вазари о необходимости сохранять чёткие границы между архитектурными ордерами (т.е. стилями - дорическим, ионическим и т. д.), что соответствует потребности архивиста в поддержании чётких границ между массивами документов. Идея «создавать архитектуру - значит наводить порядок» (как сказал Ле Корбюзье (Le Corbusier) в своём знаменитом изречении) проходит красной нитью сквозь всю диссертационную работу.

Триветт не ограничивается аналогиями с традиционной «физической» архитектурой, используя в качестве наводящих на размышления метафор веб-дизайн и информационную архитектуру. Подобно тому, как хорошо спроектированный веб-сайт имеет чёткую информационную архитектуру (с иерархическими меню, путями навигации и логическим группированием), - архив также может выиграть от аналогичной структуризации. Триветт ссылается на современных мыслителей в сфере удобства работы пользователей (User eXperience, UX) и дизайна, – это работы Стива Круга (Steve Krug) «Не заставляйте меня думать» (Don’t Make Me Think), Кристины Водтке (Christina Wodtke) «Информационная архитектура: Чертежи для Паутины» (Information Architecture: Blueprints for the Web), Эбби Коверт (Abby Covert) «Как разобраться в любом беспорядке» (How to Make Sense of Any Mess), – извлекая уроки, касающиеся обеспечения удобства использования и структуры. 

Данный междисциплинарный подход освежающе оригинален. Это выглядит практически как заимствование архивистами идеологии архитектурных чертежей и карт сайтов веб-дизайнеров. Результатом же является метод упорядочения, который Триветт описывает как «естественный, органичный и соответствующий успешно показавшим себя принципам проектирования», будь то в проектировании зданий или в веб-дизайне. Подобные аналогии не только делают её теоретическую концепцию более наглядной, но и подчёркивают ключевую тему: упорядочение архивов – это одновременно искусство и наука. 

Размывая границы между искусством, архитектурой и архивной наукой, Триветт предлагает нам новый взгляд на старую проблему. Для практиков такой междисциплинарный подход не просто любопытен, но и действительно полезен. Он помогает нам объяснять другим людям (да и себе самим) принципы упорядочивания более наглядным и понятным образом, проводя аналогии с тем, как архитектор проектирует пространство, или дизайнер организует информацию для интуитивной навигации в ней.

(Окончание следует, см. http://rusrim.blogspot.com/2025/12/2.html )

Эндрю Поттер (Andrew Potter)

Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/living-in-fragments-no-longer