Когда чаты c ИИ-чатботом становятся доказательством: Американский суд подтвердил постановление, обязывающее компанию OpenAI представить выборку обезличенных логов ChatGPT (2)

(Окончание, начало см. http://rusrim.blogspot.com/2026/02/c-openai-chatgpt-1.html )

Последствия для организаций: Правовые аспекты и аспекты стратегического управления

Из постановления суда следует ряд практических выводов для организаций:

• Раскрытие обезличенных (деидентифицированных) данных пользователей: Даже если данные представляются в обезличенной форме и подлежат защите в соответствии с охранным судебным приказом, суды всё равно могут потребовать предоставления данных в больших масштабах, если набор данных является релевантным и раскрытие - соразмерным. При управление рисками для персональных данных при взаимодействии с ИИ следует исходить из того, что обезличивание является способом снижению риска, но не гарантией. Кроме того, положения охранного судебного приказа и меры управления доступом могут стать столь же важными, как и используемый метод цензурирования;
  
  
• Адекватность мер защиты: В данном случае был упомянут целый мер контроля и управления: сокращение объема данных (с десятков миллиардов до 20 миллионов логов), проведенное компанией OpenAI обезличивание данных и наличие охранного судебного приказа. Организациям следует ожидать, что вопрос о «мерах защиты» будет зависеть от конкретных обстоятельств и будет носить кумулятивный характер. Например, если поставщик не в состоянии описать свой рабочий процесс обезличивания или не может реализовать на практике ограничения доступа и возможность аудита для больших текстовых наборов данных, то суд может быть менее восприимчив к возражениям, связанным с защитой персональных данных, чем в ситуации, когда эти меры контроля и управления являются зрелыми и доказуемыми;
  
  
• Релевантность не ограничивается вопросом «копирования чужих работ»: Суд признал, что логи, «не связанные непосредственно» с работами, на которые у истцов имеются права, всё еще могут быть релевантными, в том числе и в плане оценки аргументов компании OpenAI о добросовестном использовании. Это подразумевает то, что в ситуациях, когда защита стороны основывается на том, как система ведет себя во многих взаимодействиях, может увеличиться возможность добиться раскрытия «не нарушающих авторские права» примеров. Организациям следует ожидать, что позиции, занятые в судебном процессе в плане защиты (а не только предъявления требований), могут повлиять на то, какой объем данных становится доступным для раскрытия, и какие методы формирования выборки будут приняты судом;
  
  
• Отсутствие абсолютного права на «минимально инвазивное / обременительное» раскрытие информации: Суд постановил, что компания OpenAI не выявила прецедентного права, требующего от суда распорядиться о наименее обременительном раскрытии информации; а также не смогла конкретно объяснить, почему она отклонила альтернативное предложение о раскрытии информации другой стороны, - и поддержал решение судьи-магистрата Вана, требующее представления обезличенной выборки полностью. Для организаций подход «мы проведём поиск и предоставим вам результаты» можно охарактеризовать не только как способ снижение бремени, но и как перераспределение контроля. Когда одна сторона контролирует инструменты, индексирование и логику сопоставления, другая сторона может утверждать, что не в состоянии проверить полноту данных или протестировать альтернативные гипотезы. Это судебное решение предполагает, что суды могут отдавать предпочтение подходам, которые сохраняют возможность запрашивающей стороны анализировать набор данных, при условии, что обеспечены соразмерность раскрытия и меры защиты персональных данных;
  
  
• Практики поставщиков и платформ в отношении данных (в договорах следует учитывать практику раскрытия информации, а не только «статические» меры зашиты персональных данных): Решение отражает тот факт, что компания OpenAI хранила «десятки миллиардов» логов чатов в рамках обычной повседневной деловой деятельности, и что эти логи стали центральным объектом раскрытия информации. Организациям следует сфокусировать внимание на разумных мерах осмотрительности в отношении поставщиков. В договорах следует учитывать реалии раскрытия информации, включая то, что именно хранится, в течение каких сроков, с использованием каких механизмов управления, а также какие механизмы существуют для поддержки деидентификации и контролируемого представления данных, если это потребуется сделать в ходе судебного разбирательства. Договор, который умалчивает об этих аспектах, может ограничить возможности клиентов в случае, если журналы аудита (логи) поставщика будут охвачены процессом раскрытия;
  
  
• Демонстрация рисков судебных разбирательств при использовании ИИ: Судья Ван учитывал «подлинные» интересы пользователей в отношении защиты их персональных данных как один из факторов при оценке соразмерности раскрытия информации, - но все же счел представление информации уместным с учетом имеющихся защитных мер. Для организаций это напоминание о том, что ожидания пользователей в отношении защиты их персональных данных хотя и имеют значение, но они не обязательно препятствуют раскрытию информации в рамках гражданского процесса. Это особенно важно для сотрудников, использующих ориентированные на потребителя инструменты для выполнения связанных с их работой задач, когда организация может не иметь возможности контролировать настройки сроков хранения и даже не знать, что было какая информация была предоставлена инструменту; и
  
  
• Важность всестороннего стратегического управления ИИ: Поскольку этот судебный спор касается «дискуссий (чатов)», определяемых как сочетание подсказок и результатов, организациям следует рассматривать подобные данные ИИ как категорию потенциально подлежащих раскрытию документов, и соответствующим образом выстраивать стратегическое управление ими. Это может означать инвентаризацию существующих данных о взаимодействии пользователей с ИИ, уточнение допустимых и запрещенных типов данных, внедрение технических мер и средств контроля и управления для уменьшения объема конфиденциальных входных данных, наложение/снятие временных запретов на уничтожение в связи с судебными разбирательствами и координацию с поставщиками.

Постановление от 5 января 2026 года служит напоминанием о том, что в судебных разбирательствах, связанных с ИИ, протоколы взаимодействия (логи) могут играть ключевую роль. Суды могут быть готовы обязать стороны представить очень большие массивы данных, если релевантность трактуется достаточно широко для того, чтобы включать релевантность для обоснования таких аргументов защиты, как добросовестное использование, - и если отбор, обезличивание и охранные судебные приказы могут быть представлены как действенные меры защиты персональных данных. Для организаций наиболее важным уроком является не просто идея о том, что «надо быть осторожным с тем, что вы вводите в ИИ», а то, что стратегическое управление ИИ теперь включает в себя позицию организации в отношении раскрытия информации: что именно сохраняется, что может быть представлено, кто контролирует инструменты и какие меры защиты действительно работают в соответствующих масштабах.

Рома Патель (Roma Patel)

Источники: сайт JDSupra  / блог фирмы Robinson+Cole
https://www.jdsupra.com/legalnews/when-chats-become-evidence-court-7484440/ 
https://www.dataprivacyandsecurityinsider.com/2026/01/when-chats-become-evidence-court-affirms-order-requiring-openai-to-produce-20-million-de-identified-chatgpt-logs/ 

Когда чаты c ИИ-чатботом становятся доказательством: Американский суд подтвердил постановление, обязывающее компанию OpenAI представить выборку обезличенных логов ChatGPT (1)

Данная заметка Ромы Патель (Roma Patel – на фото) из юридической фирмы Robinson+Cole была опубликована 15 января 2026 года в социальной сети LinkedIn.

5 января 2026 года федеральный окружной суд США по Южному судебному округу Нью-Йорка подтвердил два судебных постановления о раскрытии информации, обязывающих компанию OpenAI предоставить выборку, содержащую 20 миллионов обезличенных логов пользователей ИИ-модели (чатбота) ChatGPT в рамках масштабного судебного разбирательства по авторским правам, инициированного новостными организациями и представляющими коллективный иск истцами. Это решение позволяет увидеть важные аспекты того, как федеральные суды в настоящее время подходят к ситуациям, когда пересекаются вопросы раскрытия информации, зашиты неприкосновенности частной жизни пользователей и релевантности данных, связанных с большими языковыми моделями.

Фактическая и процессуальная предыстория

Истцы добивались раскрытия логов (протоколов), отражающих диалоги пользователей с ИИ-чатботом ChatGPT, включая как подсказки, так и результаты работы модели. Компания OpenAI, которая в рамках своей повседневной деятельности хранит десятки миллиардов таких логов, возражала против поданного в июле 2025 года ходатайства истцов потребовать от компании представления выборки из 120 миллионов протоколов. Взамен OpenAI предложила выборку меньшего объёма - 20 миллионов обезличенных диалогов, указав, что удалит из выборки персональные данные и иную конфиденциальную информацию с помощью специального инструмента обезличивания. Истцы согласились на эту меньшую выборку, оставив за собой право потребовать представления выборки большего объёма, если это будет оправдано.

В октябре 2025 года компания OpenAI изменила свою позицию, предложив выполнить поиск по 20 миллионам логов и представить только те диалоги, которые непосредственно касались принадлежащих истцам работ. Компания OpenAI утверждала, что такой подход лучше защитит персональные данные пользователей ChatGPT. На следующий день истцы отреагировали подачей нового ходатайства об обязании ChatGPT представить всю обезличенную выборку из 20 миллионов логов, а не только её отфильтрованную часть.

7 ноября 2025 года судья-магистрат (фактически, помощник федерального судьи – Н.Х.) Ван (Wang) удовлетворил ходатайство истцов и распорядился представить полную обезличенную выборку из 20 миллионов логов. Ходатайство OpenAI о пересмотре этого решения было отклонено. Суд пришел к выводу о том, что полная выборка логов, включающая как релевантные, так и, казалось бы, не имеющие отношения к претензиям истцов диалоги, необходима для проведения полного анализа, отметив, что даже логы, не имеющие прямого отношения к контенту истцов, могут оказаться релевантными в отношении представленных OpenAI аргументов защиты на основании принципа добросовестного использования (fair use). Судья Ван также оценил соображения, связанные с защитой персональных данных, и определил, что на эти опасения последовало достаточное реагирование посредством использования трёх основных мер защиты: 

• сокращение объёма раскрываемых данных с десятков миллиардов до 20 миллионов логов; 
  
  
• обезличивание; и 
  
  
• охранный судебный приказ (standing protective order), регламентирующий использование процедуры раскрытия информации в рамках дела.

Анализ, сделанный окружным судом

Компания OpenAI опротестовала распоряжений судьи-магистрата Вана, утверждая, что в них неадекватно были учтены интересы защиты неприкосновенности частной жизни (персональных данных), и что суду следовало принять предложенный компанией менее обременительный метод представления информации. Рассмотрев возражения, судья окружного суда Штайн (Stein) подтвердил оба распоряжения о раскрытии информации.

Ключевые выводы из судебного распоряжения от 6 января 2026 года включают следующее:

• Баланс между релевантностью и неприкосновенностью частной жизни: Окружной суд установил, что судья-магистрат Ван адекватно сбалансировал потребности защиты персональных данных пользователей с потребностями в раскрытии информации. В частности, сокращение размера выборки, использование деидентификации (обезличивания) и выдача охранного судебного приказа достаточны для решения проблем защиты персональных данных в контексте данного судебного разбирательства;
  
  
• Отсутствие требования об использовании наименее обременительного варианта раскрытия информации: Окружной суд отклонил аргумент компании OpenAI о том, что судья-магистрат Ван был обязан распорядиться об использовании «наименее обременительных» способов представления информации, таких как представление только отфильтрованных результатов поиска. Обращает на себя внимание то, что окружной суд подчеркнул, что ни один применимый прецедент не требует применения такого стандарта в данных обстоятельствах;
  
  
• Отличие от дела «SEC против Раджаратнама»: Компания OpenAI в первую очередь опиралась как на прецедент на дело «Комиссия США по ценным бумагам и биржам (Securities and Exchange Commission, SEC) против Раджаратнама (Rajaratnam)», 622 F.3d 159 (2d. Cir. 2010), см. также Википедию, https://en.wikipedia.org/wiki/SEC_v._Rajaratnam - Н.Х., чтобы обосновать необходимость более сильной защиты неприкосновенности частной жизни. Окружной суд указал на различие между данным делом и делом Раджаратнама, отметив, что последнее касалось тайной сделанных и потенциально незаконных записей прослушивания и в гораздо большей степени затрагивало интересы в отношении неприкосновенности частной жизни. В отличие от этого, пользователи ChatGPT добровольно предоставляли свои данные компании OpenAI в рамках обычного повседневного использования платформы, и законность хранения логов компанией OpenAI в данном случае не вызывает сомнений; и
  
  
• Релевантность помимо вопросов прямого нарушения авторских прав: Повторяя выводы судьи Вана, окружной суд отметил, что даже те логи, в которых речь не идёт о воспроизведении работ, права на которые принадлежат истцам, могут помочь компании OpenAI подтвердить такие аргументы её защиты, как добросовестное использование, - и, следовательно, они являются «релевантными для данного дела» в соответствии с действующим стандартом, регламентирующим раскрытие информации.

(Окончание следует, см. http://rusrim.blogspot.com/2026/03/c-openai-chatgpt-2.html )

Рома Патель (Roma Patel)

Источники: сайт JDSupra  / блог фирмы Robinson+Cole
https://www.jdsupra.com/legalnews/when-chats-become-evidence-court-7484440/ 
https://www.dataprivacyandsecurityinsider.com/2026/01/when-chats-become-evidence-court-affirms-order-requiring-openai-to-produce-20-million-de-identified-chatgpt-logs/ 

Дания: Ваше лицо не является общественным достоянием

Данная заметка датского специалиста в области ИИ, данных и этики Суне Сельсбек-Райтца (Sune Selsbæk-Reitz – на фото) из университета Копенгагена была опубликована 7 июля 2025 года в социальной сети LinkedIn.

Ваше лицо не является не защищённым авторским правом общественным достоянием, и Дания намерена признать это официально.

Согласно новой поправке к закону об авторском праве, датское правительство предоставит гражданам законные права на их собственный голос, лицо и тело - даже в том случае, если они будут воспроизведены в цифровом виде с помощью генеративного ИИ. Высокотехнологичные подделки-«дипфейки» больше не будут «просто пикселями», они будут расцениваться как включающие Ваши защищаемые особенности личности.

По словам министра культуры Дании Якоба Энгель-Шмидта (Jakob Engel-Schmidt): «Людей можно пропустить через «цифровую копировальную машину» и использовать для самых разных целей, и я не готов с этим мириться».

Вы являетесь собственником своего образа, - а не моделью. не алгоритмом. Не платформой.

Это событие может стать переломным моментом, и не только для Дании, но и для всей Европы. С моей точки зрения, оно одновременно обнадеживающее и запоздалое. Для меня это моральное признание того, что люди не являются «сырьём» для машинного обучения.

Надеюсь, что другие страны также обратят на это внимание.

Суне Сельсбек-Райтц (Sune Selsbæk-Reitz)

Мой комментарий: Евросоюз в своё время разработал инновационный закон о персональных данных, который на момент публикации соответствовал ситуации и потребностям, однако впоследствии – как вследствие изменения технологий и объёмом обработки ПДн, так и вследствие ползучего расширения сферы его применения, а также ввиду ужесточения требований и наказаний, - стал уходить от рациональности и сбалансированности в сторону одержимости.

Сейчас Евросоюз опубликовал Закон об ИИ, который забюрократизирован настолько, что ставится вопрос о его приостановке.

Теперь Дания предлагает новое направления ухода от здравомыслия – которое на самом деле уже пробовалось в Великобритании в момент введения закона о персональных данных (когда ПДн пытались признавать собственностью субъекта ПДн), и продемонстрировало вполне достойный разрушительный потенциал :) 

Датским министрам, похоже, не приходит в голову, что, во-первых, многие люди – умышленно или нет – выглядят очень похоже, имеют похожие голоса, походку и т.п. Во-вторых, предлагаемый подход делает пародируемое лицо правообладателем пародии – таким образом, пародия и сатира могут быть окончательно добиты. И таких «скользких» моментов можно назвать десятки. Ожидаемый эффект датского «нововведения», с моей точки зрения – это разрушение традиционных связей и способов взаимодействия, являющихся основой общества; огромный вред культуре и, конечно же, развитию инновационных технологий … 

Источник: LinkedIn
https://www.linkedin.com/posts/suneselsbaekreitz_aiethics-digitalrights-deontologicaldesign-activity-7347923463279390720-a0wO 

США: Апелляционный суд по округу Колумбия отклонил возможность защиты авторских прав на созданные ИИ работы в отсутствие автора-человека

Данный пост израильского специалиста Луизы Жаровски (Luiza Jarovsky – на фото) был опубликован 19 марта 2025 года в социальной сети LinkedIn.

Апелляционный суд США по федеральному округу Колумбия 18 марта 2025 года своим решением отказал в защите авторских прав на созданные искусственным интеллектом (ИИ) работы в отсутствие автора-человека. Суд постановил, что для признания авторских прав в создание работ должен быть вовлечен человек.

Краткое изложение дела:

«В данном деле ученый-компьютерщик приписывает авторство произведения искусства функционированию программного обеспечения. Д-р Стивен Талер (Stephen Thaler) создал генеративный ИИ под названием «Машина творчества» (Creativity Machine). «Машина творчества» создала картину, которую д-р Талер назвал «Недавний вход в рай» (A Recent Entrance to Paradise). Д-р Талер подал заявку на регистрацию авторских прав на произведение «Недавний вход в рай» в Бюро регистрации авторских прав США (United States Copyright Office). В заявке д-р Талер указал «Машину творчества» как единственного автора произведения, а себя лишь как владельца произведения.

Бюро регистрации авторских прав отклонило заявку д-ра Талера на основании требования об авторстве человека. Данная политика требует, чтобы произведение изначально было создано человеком, чтобы иметь право на регистрацию авторских прав. Д-р Талер обратился в федеральный окружной суд с просьбой о пересмотре решения Бюро, и суд подтвердил это решение.

Мы подтверждаем отклонение заявки д-ра Талера на регистрацию авторских прав. «Машина творчества» не может быть признанным автором произведения, защищенного авторским правом, поскольку Закон США об авторском праве 1976 года (Copyright Act of 1976) требует, чтобы все подпадающие под защиту авторских прав произведения изначально были созданы человеком. Учитывая это положение, нам не нужно рассматривать аргумент Бюро регистрации авторских прав о том, что сама Конституция США требует авторства человека для всех материалов, защищенных авторским правом. Нам также не нужно рассматривать аргумент д-ра Талера о том, что он является автором работы в силу создания и использования им «Машины Творчества», поскольку эон сам отказался от своих прав при обращении в Бюро.»

Текст судебного решения доступен по адресу: https://rb.gy/ydwxwo

Луиза Жаровски (Luiza Jarovsky)

Источник: сайт LinkedIn
https://www.linkedin.com/posts/luizajarovsky_ai-aigovernance-aicopyright-activity-7308152332066652161-CaV2

ИСО и МЭК: Опубликована новая редакция стандарта ISO/IEC 23078:2024 «Спецификация технологий управления цифровыми правами для цифровых публикаций» в трёх частях

В июне 2024 года сайт Международной организации по стандартизации (ИСО) сообщил о публикации новой редакции стандарта ISO/IEC 23078:2024 «Информационные технологии - Спецификация технологий управления цифровыми правами для цифровых публикаций» в трёх частях, взамен первой редакции, выпущенной в 2020 году.

Стандарт подготовлен техническим подкомитетом ИСО/МЭК JTC1/SC34 «Языки для описания и обработки документов» (Document description and processing languages).

В состав стандарта ISO/IEC 23078:2024 входят следующие части:

Стандарт ISO/IEC 23078-1:2024 «Информационные технологии - Спецификация технологий управления цифровыми правами (DRM) для цифровых публикаций - Часть 1: Обзор используемых в издательском деле технологий для защиты авторских прав» (Information technology — Specification of digital rights management (DRM) technology for digital publications - Part 1: Overview of copyright protection technologies in use in the publishing industry) объёмом 14 страниц, см. https://www.iso.org/standard/84956.html и https://www.iso.org/obp/ui/en/#!iso:std:84956:en – взамен технических спецификаций ISO/IEC TS 23078-1:2020.

Во вводной части отмечается:

«В настоящем документе описываются три типа технологий защиты авторских прав, используемых в издательской индустрии:

• защита без использования технологии управления цифровыми правами (DRM), т.е. технологии, которые не полагаются на шифрование контента, а используют снятие цифровых отпечатков (хешей) или водяные знаки, что адекватно для ситуаций, в которых где удобство пользователя является главным приоритетом;
  
  
• DRM-защита на основе пользовательских ключей, адекватная там, где ограничены налагаемые на пользователя ограничения;
  
  
• DRM-защита на основе ключей устройства, адекватная там, где передача публикаций с одного устройства на другое жёстко ограничивается.»

Содержание стандарта следующее:

Предисловие
Введение
1. Область применения
2. Нормативные ссылки
3. Термины и определения
4. Защита без использования DRM
5. Защита с использованием DRM
Библиография

Стандарт ISO/IEC 23078-2:2024 «Информационные технологии - Спецификация технологий управления цифровыми правами (DRM) для цифровых публикаций - Часть 2: Защита на основе ключа пользователя» (Information technology — Specification of digital rights management (DRM) technology for digital publications - Part 2: User key-based protection) объёмом 46 страниц, см. https://www.iso.org/standard/84957.html и https://www.iso.org/obp/ui/en/#!iso:std:84957:en – взамен технических спецификаций ISO/IEC TS 23078-2:2020.

Во вводной части отмечается:

«Настоящий стандарт описывает техническое решение для шифрования ресурсов в составе цифровых публикаций (особенно в формате EPUB) и для безопасной доставки ключей дешифрования в системы чтения, включенные в лицензии, адаптированные для конкретных пользователей. Стандарт также определяет простой метод аутентификации на основе парольной фразы для систем чтения, используемый для проверки лицензии и для доступа к зашифрованным ресурсам таких цифровых публикаций.»

Содержание стандарта следующее:

Предисловие
Введение
1. Область применения
2. Нормативные ссылки
3. Термины и определения
4. Сокращения
5. Обзор
6. Лицензионный документ
7. Документ о статусе лицензии
8. Профиль шифрования
9. Интеграция в EPUB
10. Поведения системы чтения
Приложение А: Примеры
Приложение B: Сценарии использования для модели библиотечного абонемента
Приложение C: Расширение спецификаций LCP для PDF.
Библиография

Стандарт ISO/IEC 23078-3:2024 «Информационные технологии - Спецификация технологий управления цифровыми правами (DRM) для цифровых публикаций - Часть 3: Защита на основе ключа устройства» (Information technology — Specification of digital rights management (DRM) technology for digital publications - Part 3: Device key-based protection) объёмом 38 страниц, см. https://www.iso.org/standard/84958.html и https://www.iso.org/obp/ui/en/#!iso:std:84958:en – взамен технических спецификаций ISO/IEC TS 23078-3:2021.

Во вводной части отмечается:

«Настоящий стандарт описывает техническое решение для шифрования ресурсов в составе цифровых публикаций (особенно в формате EPUB), которое эффективным образом регистрирует сертификат устройства у поставщиков и обеспечивает безопасную доставку ключей дешифрования в системы чтения, включенные в лицензии, адаптированные для конкретных устройств. В этом техническом решении используется описанный в стандарте ISO/IEC 23078-2 метод аутентификации на основе парольной фразы для систем чтения, используемый для получения лицензии и доступа к зашифрованным ресурсам таких цифровых публикаций.»

Содержание стандарта следующее:

Предисловие
Введение
1. Область применения
2. Нормативные ссылки
3. Термины и определения
4. Сокращения
5. Обзор
6. Лицензионный документ
7. Документ о статусе лицензии
8. Профили шифрования
9. Интеграция в EPUB
10. Поведения системы чтения
Приложение А: Примеры
Приложение B: Схема лицензионного документа
Приложение C: Расширение спецификаций ISO/IEC 23078-3 для PDF.
Библиография

Источник: сайт ИСО / сайт NISO
https://www.iso.org/standard/84956.html
https://www.iso.org/obp/ui/en/#!iso:std:84956:en
https://www.iso.org/standard/84957.html
https://www.iso.org/obp/ui/en/#!iso:std:84957:en
https://www.iso.org/standard/84958.html
https://www.iso.org/obp/ui/en/#!iso:std:84958:en
https://www.niso.org/niso-io/2024/07/new-and-emerging-specs-standards-july-2024

Патентное право США: Кому принадлежит то, что создаёт ИИ?

Данная заметка Дика Вейсингера (Dick Weisinger – на фото) была опубликована 13 ноября 2023 года на блоге компании Formtek.

Патентное законодательство защищает новые и полезные изобретения, предоставляя изобретателю в течение ограниченного времени исключительные права на их создание, использование или продажу. Патентное право поощряет инновации и вознаграждает изобретателей за их усилия. Однако патентное право основано на предположении, что изобретатели - это люди, и не содержит чётких правил в отношении изобретений, сделанных машинами.

Это создает проблемы для порождающего (генеративного) ИИ, поскольку неясно, кого следует считать автором созданного ИИ изобретения, Кто это - человек, который разработал ИИ-систему; человек, предоставивший данные; человек, который управлял системой; или сама ИИ-система? В разных странах даются разные ответы на этот вопрос, и в некоторых уже были отклонены патентные заявки, в которых изобретателем была названа система искусственного интеллекта.

Подобная неопределённость может иметь негативные последствия для роста и распространения порождающего ИИ. Если изобретатели не смогут получать патенты на изобретения, созданные с помощью ИИ, они могут потерять мотивацию и инвестиции для продолжения полезных исследований с использованием порождающего ИИ. Общество может упустить возможную отдачу от новых и спасающих жизни изобретений. С другой стороны, если изобретатели будут получать патенты на свои изобретения, созданные с помощью ИИ, они могут столкнуться с юридическими проблемами и этическими вопросами относительно права собственности и ответственности за свои творения.

Некоторые проблемы и вопросы такого рода уже возникают в области порождающего ИИ. Например, компания Dabus подала ( https://www.wired.com/story/the-inventor-behind-a-rush-of-ai-copyright-suits-is-trying-to-show-his-bot-is-sentient/ ) против нескольких юридических лиц, которые якобы без разрешения используют порождаемый их ИИ-системой контент. Компания Dabus утверждает, что её ИИ-система разумна и имеет права на собственные творения. Однако по мнению ряда экспертов, утверждают, Dabus злоупотребляет правовой системой и пытается воспользоваться двусмысленностью патентного права.

Чтобы решить эту проблему, некоторые эксперты предлагают создать новую категорию законодательства о правах интеллектуальной собственности для созданных ИИ изобретений, под названием AI-IP. Это позволило бы изобретателям получить защиту своих творений, но на других условиях и при иных ограничениях, чем в случае изобретений, созданных человеком. Например, патенты AI-IP могли бы действовать в течение более короткого периода времени или же передавать определённую долю ИИ-системе или владельцам данных. Это сбалансировало бы интересы изобретателей, общества и ИИ-систем.

Мой комментарий: На данный момент времени ИИ-системы – рабы человека и его инструменты, и, на мой взгляд, относиться к созданным ими работам следует точно так же, как всегда относились к работам, созданным рабами или с использованием инструментов – до того момента, пока ИИ-системы не будут признаны самостоятельными субъектами права. В этом случае нет ничего сложного: если ИИ-систему для создания изобретения использовал её собственник, то он и должен получить права интеллектуальной собственности. Если же ИИ-систему для создания изобретения использовало лицо, не имеющее прав собственности на неё (например, взявшее её в аренду или использующее по лицензии), то распределение прав определяется условиями соглашения с собственником.

Создание отдельной ветви права для изобретений, созданных с помощью ИИ-систем, было бы верхом глупости (даже более глупым, чем отдельное право для изобретений, созданных с использованием отвёртки или, скажем, компьютера). В этом случае начались бы длительные «исследования» вопроса о том, применялись ли для создания конкретного изобретения ИИ-системы, у каком объёме, какие именно и т.д. В условиях, когда ИИ становится элементом повседневной жизни, это лишь привело бы к произволу при принятии решений по вопросам интеллектуальной собственности, что озолотило бы адвокатов, но навредило бы изобретательской деятельности.

Порождающий ИИ - это мощная технология, способная создавать новые ценные изобретения. Однако её распространение также создаёт проблемы для патентного права, которому необходимо адаптироваться к меняющемуся характеру инноваций. Нужно рассмотреть идеи по обращению с патентами/интеллектуальной собственностью, такие как AI-IP, чтобы устранить двусмысленности, от которых страдает действующее патентное законодательство при его применении к контенту, созданному ИИ.

Дик Вейсингер (Dick Weisinger)

Источник: блог компании Formtek
https://formtek.com/blog/us-patents-who-owns-what-ai-creates/

InterPARES: Обсуждение вопроса о правах на работы, созданные с помощью ИИ

22 октября 2023 года в листе рассылки международного проекта InterPARES прошло интересное мини-обсуждение вопроса авторских прав и прав собственности на произведения, созданные, например, порождающим (генеративным) искусственным интеллектом. Оно возникло в связи с дискуссией вокруг проходящих в Канаде консультаций на тему «Авторское право в эпоху порождающего искусственного интеллекта» (Consultation on Copyright in the Age of Generative Artificial Intelligence, см. https://ised-isde.canada.ca/site/strategic-policy-sector/en/marketplace-framework-policy/consultation-copyright-age-generative-artificial-intelligence ).

На обсуждение вынесен подготовленный правительством документ, см. https://ised-isde.canada.ca/site/strategic-policy-sector/en/marketplace-framework-policy/consultation-paper-consultation-copyright-age-generative-artificial-intelligence , следующего содержания:

Содержание соответствующего документа правительства Канады следующее:

1. Введение: Меняющийся рынок
1.1. Цель данных консультаций

2. Обсуждение
2.1. Интеллектуальный анализ текста и данных (Text and data mining, TDM)
2.1.1. Предыдущее взаимодействие с заинтересованными сторонами
2.1.2. Подходы, применяемые в других юрисдикциях
2.1.3. Призыв представить материалы и предложить возможные дальнейшие действия для Канады
2.2. Авторство и право собственности на созданные ИИ произведения
2.2.1. Предыдущее взаимодействие с заинтересованными сторонами
2.2.2. Подходы, применяемые в других юрисдикциях
2.2.3. Призыв представить материалы и предложить возможные дальнейшие действия для Канады
2.3. Вопросы нарушения прав и материальной ответственности, связанные с ИИ
2.3.1. Предыдущее взаимодействие с заинтересованными сторонами
2.3.2. Призыв представить материалы по вопросам материальной ответственности

3. Заключение

Бессменный лидер проекта InterPARES и мировой авторитет в области архивной науки и дипломатики Лючиана Дюранта (Luciana Duranti - на фото) высказала следующее мнение:

Цитируя из текста документа правительства Канады (раздел 2.2): «Хотя Закон не дает явного определения термина «автор», канадская юриспруденция в области авторского права предполагает, что «авторство» должно присваиваться физическому лицу, которое использовало свои знания, навыки и суждения при создании произведения, с учётом того факта, что Закон связывает срок охраны авторских прав с жизнью и смертью автора. Человек может вложить достаточные знания, навыки и суждения в работу, созданную с помощью технологий искусственного интеллекта, чтобы считаться автором работы. Однако гораздо менее вероятно, что этот критерий будет удовлетворён в случае произведений, созданных порождающими ИИ-системами, такими как ChatGPT и DALL-E, действующими исключительно на основе кратких инструкций, данных пользователями-людьми».

В контексте управления документами может помочь наука дипломатика. Согласно дипломатике, автором (author) является физическое или юридическое лицо, компетентное (т.е. имеющее полномочия и дееспособность) выпустить документ (например, автором письма о назначении профессора является университет UBC); а составителем (writer) является физическое или юридическое лицо, которое формулирует содержание документа (в приведенном примере, президент университета UBC). Лицами являются сущности, имеющие права и обязанности в соответствии с правовой системой, в которой они действуют. Авторы и составители - это виды лиц.

В контексте управления документами авторство не имеет ничего общего с мастерством или суждением. Оно связано с авторитетом и выполняемой ролью (capacity), то есть с компетентностью. Лицо, обладающее компетенцией выпустить документ, является автором; а лицо, которое документ составляет (часто это одно и то же лицо – я могу как выпускать сообщение, так и формулировать его), является составителем.

Можно утверждать, что автором письма, написанного ИИ, является человек, заявляющий о своём авторстве, а ИИ является составителем - за исключением того, что искусственный интеллект не является лицом, поскольку не имеет прав и обязанностей, а является используемым автором инструментом, который, следовательно, также является и составителем. Таким образом, если только закон явным образом не установит, что использование подобного инструмента лишит выпустившее документ лицо (скажем… сдающего экзамен студента) авторских прав, то автором/составителем будет оставаться то лицо, которое выпускает документ и которое, следовательно, обладает авторскими правами на него. Я легко могу представить себе составление типовых документов ИИ-инструментами при минимальных инструкциях.

Кроме того, мы прекрасно знаем, сколько всего написано физическими лицами - без помощи ИИ - без приложения какого-либо «мастерства или суждения», и эти люди, тем не менее, признаются авторами и обладают авторскими правами на то, что они пишут.

Лючиана Дюранта (Luciana Duranti)

Комментируя письмо Лючианы Дюранти, другой авторитетный специалист, профессор Патриция Фрэнкс (Patricia C. Franks) сказала:

Это похоже на ситуацию в США. Этим летом Бюро авторских прав (Copyright Office) отказалось регистрировать произведения, полностью созданные с использованием ИИ. См:
https://petapixel.com/2023/06/28/copyright-office-refuses-to-register-works-entirely-generated-by-ai/

Это следует за судебным решением, принятым в США и Великобритании в 2014 году, согласно которому животное не может обладать авторскими правами, даже если оно само (например, обезьяна) сделало снимок. Точно так же и фотограф не может обладать авторскими правами, даже если обезьяна сделала снимок с помощью его фотокамеры.
См.: https://www.theguardian.com/technology/2014/aug/22/monkey-business-macaque-selfie-cant-be-copyrighted-say-us-and-uk  

Завершая обсуждение, Лючиана Дюранти отметила:

«Да. Это должно быть явным образом установлено в законе, а не решаться на основе анализа того, требует ли создание текста достаточных знаний, навыков и суждений.»

Источник: Лист рассылки проекта InterPARES

США: Окружной суд судебного округа Колумбия подтвердил, что продукты порождающего ИИ не могут защищаться авторским правом

Данная заметка американского адвоката Вайолет Салливан (Violet Sullivan – на фото) была опубликована 21 августа 2023 года в социальной сети LinkedIn.

Окружной суд судебного округа Колумбия постановил, что продукты порождающего ИИ не могут защищаться авторским правом. Почему это решение имеет большое значение?

Значение этого судебного решения заключается в разъяснении того, для защиты авторских прав в соответствии с законодательством США требуется авторство человека. Решение суда подкрепляет давний принцип, согласно которому защита авторских прав распространяется на оригинальные авторские произведения, созданные людьми.

Судебное решение ясно даёт понять, что произведения, полностью созданные с помощью систем искусственного интеллекта, без значительного участия человека в творческом процессе, не соответствуют критериям защиты авторских прав.

Вайолет Салливан (Violet Sullivan)

Мой комментарий: Имеется в виду решение окружного суда США по судебному округу Колумбия – одного из высокопоставленных судов, имеющих право ввыносить прецедентные решения – по делу «Стивен Талер (Stephen Thaler) против Ширы Перлмуттер (Shira Perlmutter), Регистратора авторских прав и директора Бюро авторских прав США и др.», гражданский иск № 22-1564 (BAH), принятое 18 августа 2023 года, см. https://lnkd.in/g8c66ii4 и https://caselaw.findlaw.com/court/us-dis-crt-dis-col/114916944.html

Мнения прокомментировавших это решение специалистов разделились примерно поровну. Сама я солидарна с позицией Джеффа Джокиша (Jeff Jockisch), написавшего следующее:

«Лично я считаю, что это плохое решение, и в будущем оно будет восприниматься как смешное.

Технология - это всего лишь инструмент, каким бы продвинутым или загадочным ни был «чёрный ящик» для стороннего человека или судьи.

Когда я создаю цифровые произведения искусства с помощью Photoshop, это не делает их не подлежащими защите авторским правом. Однако 40 лет назад я бы поставил деньги на то, что судья поверит аналогичным аргументам.»

С моей точки зрения, подобные позиции судов могут лишь создать предпосылки для коррупции (например, при определении того был или не был достаточным творческий вклад человека), в то время, как деловые люди будут выдавать созданные ИИ продукты за произведения подставных физических лиц … В результате подобный подход будет проблематично применять на практике последовательно и непредвзято, и в конечном итоге от него будет больше вреда, чем пользы.

Источник: сайт LinkedIn
https://www.linkedin.com/posts/txcyberlawyer_thaler-v-us-copyright-office-activity-7098368366419079168-rH1k

Вопросы, о которых следует подумать перед оцифровкой

Данная заметка архивиста и консультанта Марго Ноут (Margot Note – на фото) была опубликована 6 марта 2023 года на сайте компании Lucidea.

Прежде чем приступить к оцифровке архивных материалов, архивистам следует иметь представление о проблемных областях и помнить, что к этим проблематичным категориям документов применимы разные международные законы.

Например, архивисты должны проявлять осторожность в отношении чувствительного контента, касающегося прав собственности на культурные ценности, антропологических изображений или материалов, связанных с коренными американцами. Помимо этого, при работе с материалами, содержащими фотографии людей, сделанные против их воли или в ситуациях, где их подвергали эксплуатации, архивисты должны принимать во внимание те обстоятельства, при которых материалы были собраны, и продумывать, каким образом они будут представлять такой контент.

Мой комментарий: Бедные американские архивисты! Что бы они ни делали, всегда ведь найдутся «профессионально обиженные» люди, которые обвинят их во всех возможных «…изм»-ах.

Публичность, неприкосновенность частной жизни и ограничения

Право на публичное распространение информации о человеке (право на публичность) связано с публичными деятелями. Права на публичность касаются коммерческой выгоды от использования имени, внешнего облика, голоса, характерных черт и других коммерческих аспектов личности. Законы различаются как на международном уровне, так и в США от штата к штату. Еще одна сложность заключается в том, что это право в одних регионах может сохраняться после смерти человека, а в других оно прекращается со смертью субъекта.

Право на неприкосновенность частной жизни относится к частным лицам, хотя существуют и исключения. Такие права являются некоммерческими и защищают людей от вторжения в их личные дела и от публичного раскрытия информации об их частной жизни. Если материалы существенно вторгаются в частную жизнь, то вероятность получения разрешения от субъекта на их раскрытие невелика. Право на неприкосновенность частной жизни заканчивается со смертью (не во всех странах; так, в России защита персональных данных в архивах продолжается и в течение 70 лет после смерти человека – Н.Х.). Организации могут по-разному относиться к возможным конфликтам вследствие распространения изображений, которое определенные лица могут расценить как нарушение неприкосновенности частной жизни.

С документами могут быть связаны установленные их донорами ограничения, включая ограничения, установленные передавшим документы в архив лицом или организацией в отношении доступа к материалам или их использования. Например, могут быть установлены требования о том, чтобы части коллекции были закрыты на некоторое время, или чтобы доступ к материалам коллекции был платным.

Материалы, содержащие непристойности и порнографию, являются сложными областями права, в которых нужно действовать осторожно. Изображения, показывающие обнажённое тело, особенно с участием детей, являются проблематичными.

Архивистам следует выполнять цифровые манипуляции с копией необработанного файла. Исходный файл-оригинал является эталоном, с которым следует сопоставлять конечное изображение. Архивисты должны документировать преднамеренно внесённые изменения, такие как, например, кадрирование. Учреждения могут ввести этический кодекс, относящийся к созданию, обработке и распространению файлов. Официальная политика по данному вопросу поможет аутентифицировать файлы изображений и сделать учреждение надёжным источником исторических материалов.

Проблемы авторского права

Авторское право обеспечивает ограниченную монополию, позволяющую авторам получать доход от своих творческих усилий и, в конечном счёте, обеспечивающую использование обществом произведений таким образом, чтобы такое использование стимулировало создание новых творческих работ, приносящие пользу обществу. Соответственно, когда творческое произведение не охраняется авторским правом, оно считается общественным достоянием.

Добросовестное использование (fair use) - это уникальная для Соединенных Штатов правовая концепция, которая обеспечивает защиту от ответственности за нарушение авторских прав. В рамках «добросовестного использования» разрешается копировать защищённые авторским правом работы без разрешения правообладателя. В некоторых странах существует аналогичная концепция, называемая добросовестной деловой практикой (fair dealing), но обычно она носит более ограничивающий характер. К добросовестному использованию относятся определённые виды копирования, которые при определенных обстоятельствах, считаются допустимыми исходя из интересов общества. Добросовестное использование может применяться лишь для ограниченного круга целей, таких как критика, комментирование, представление сведений/отчётности, обучение, образование и научные исследования.

Мой комментарий: «Уникальность» данной американской правовой концепции в основном связана с уникальностью её названия. Для сравнения, см., например, ст.ст.1273-1280 части IV Гражданского Кодекса РФ.

Управление правами имеет большое значение для инициатив по оцифровке. Большинство учреждений отбирают на оцифровку те документы, имущественные права на которые принадлежат им, и те, что перешли в общественное достояние. В зависимости от имеющихся ресурсов учреждения могут провести анализ материалов, правообладатели которых неизвестны. Если разрешения на воспроизведение получить не удаётся, то защищённые авторским правом материалы не могут быть воспроизведены, и фокус проекта должен измениться. Если ресурсы для анализа ограничены, архивистам следует сосредоточить своё внимание на тех объектах, права на которые принадлежат организации.

Как только цифровые изображения станут доступными в Интернете, организациям следует позаботиться о защите своих прав. Повсеместное распространение Интернета усугубляет правовые вопросы и проблемы авторского права. Потенциальная возможность несанкционированного использования материалов в Интернете означает невозможность обеспечить столь же тщательное управление доступом, как в традиционных условиях, где ограничения доступа позволяют архивам представлять чувствительные материалы вместе с соответствующими комментариями, справочными материалами и рекомендациями.

Доступ, если он не является свободным, должен управляться с использованием паролей, оплаты или иных средств. Учреждения могут предлагать пользователям различные возможности для просмотра, загрузки и печати материалов. Простой метод защиты включает заявления об авторских правах и рекомендации по использованию. Например, пользователи веб-сайта соглашаются соблюдать установленные правила перед просмотром цифровых файлов. Доступ также может предоставляться только зарегистрированным пользователям или же пользователям, входящим в систему с доменного имени или IP-адреса учреждения. Кроме того, учреждения могут добавлять подписи или водяные знаки, или же шифровать изображения.

Правовые вопросы

Учреждениям следует принимать общекорпоративные решения по вопросам авторского права и мер защиты. Архивисты должны иметь доступ к актуальной информации и хранить документацию по юридическим вопросам, связанным с их коллекциями. Размещение материалов в Интернете по своей сути является международным, поэтому архивисты должны иметь представление о более широком контексте глобального доступа. Имеет смысл, особенно в отношении проекта оцифровки, получить юридическую консультацию по вопросам авторского права, поскольку соответствующее законодательство в разных странах различается.

Марго Ноут (Margot Note)

Источник: сайт компании Lucidea
https://lucidea.com/blog/issues-to-consider-before-digitization/ 

Является ли «порождающий искусственный интеллект» (generative AI) угрозой для экономики творческой деятельности (creative economy)? Часть 2

(Окончание, начало см. http://rusrim.blogspot.com/2023/03/generative-ai-creative-economy-1.html )

А что с монетизацией?

Мы, юристы, настолько привыкли к авторскому праву… ну, ныне существующему,  … что иногда нас ошарашивают иные возможные, а порой и предпочтительные способы «содействовать прогрессу… полезных искусств».

Да, авторское право сыграло важную роль в обеспечении этого прогресса, а капитализм способствовал превращению произведений искусства в товары широкого потребления и к появлению схем монетизации, при которой массовая эксплуатация превращенного в товар произведения искусства становилась основным источником доходов художника или артиста. Как отмечает Питер Джази (Peter Jaszi), «В капиталистической экономике одной из функций рынка является обеспечение общественного распределения товаров широкого потребления, однако рыночная дисциплина распространяется на личные качества индивидов (личность, эмоции, сексуальность, художественное самовыражение) лишь в той мере, в какой они могут быть эффективно коммерциализированы.»

Однако в настоящее время не все игроки рынка продуктов творческой деятельности рассматривают превращение в ширпотреб и использование авторского права в качестве предпочтительного способа монетизации.

Часть авторов монетизируют права интеллектуальной собственности, однако есть те, кто в основном зависят от доходов от живых выступлений, продажи сопутствующих товаров, пожертвований и подписок. Они могут думать о продаже билетов и увеличении числа подписчиков на Patreon, Onlyfans и т.д., при этом они не обязательно думают о Бюро регистрации авторских прав или же о производных работах, которые могут появиться сразу же после того, как будет закончено живое исполнение или опубликован контент.

Для потребителей, которые тратят деньги на этих новых творческих рынках, наиболее ценной может быть поддающаяся проверке и отслеживанию оригинальность и взаимосвязь с личностью автора. В такой ситуации авторское право и гонорары могут иметь меньшее значение или вообще не иметь значения в качестве средств монетизации таланта.

Таким образом, вне зависимости от того, существуют ли авторские права и обеспечивается ли их соблюдение, растущая доля артистов по-прежнему получает комиссионные и доходы от подписки.

Значит, не нужно никаких поспешных изменений в политике?

Все вышеизложенное говорит о том, что нам, возможно, не следует спешить с предложениями по изменению политики, направленными на борьбу с тем, что мы могли бы в первую очередь рассматривать как вызванную ИИ угрозу для экономики творческой деятельности.

Предложения подумать о предоставлении особых прав пользователям ИИ, таким как операторы ИИ (prompt engineers) (в стиле смежных прав), могут быть не такими уж актуальными, учитывая растущую тенденцию к тому, что авторы всё меньше и меньше зависят от прав интеллектуальной собственности при монетизации таланта.

Возможно, будет неплохо оставить созданные «чисто ИИ» продукты не подлежащими защите авторским правом, и, возможно, интересы коммерческих организаций, которые решат использовать такие произведения, всё же могут быть хорошо защищены независимо от авторских прав - с помощью законов и прецедентного права, запрещающих недобросовестную конкуренцию (вроде французского деликта паразитизма или английский деликта контрафактной продукции). Возможно, обязательное нанесение «водяных знаков» на продукты деятельности ИИ тоже окажется не столь актуальным.

А может, и не совсем так - поживём-увидим, возможно, уже в этом году.

А если мы спросим ИИ-чатбот ChatGPT?

В то же время чего я определённо никому не порекомендую, так это полагаться на порождающий ИИ в плане получения юридических и политических советов о том, как нам следует действовать.

Дело в том, что, судя по всему, порождающий ИИ способен выдавать, пусть и непреднамеренно, ложные сведения, защищая своих разработчиков. С этой целью я провел небольшой эксперимент.

Я спросил ChatGPT, не подскажет ли он мне какие-либо примеры из судебной практики, связанные с имитацией стиля. Теоретически (хотя на практике это и маловероятно), если Вы попросите инструмент порождающего ИИ создать произведение «в манере» кого-то, то такая имитация может привести к проблемам с авторским правом.

ChatGPT был рад услужить, и выдал мне пару цитат с очень чёткими резюме того, что являлось сутью рассмотренных дел и юридических доводов судов.

Резюме были настолько убедительны, что я сначала подумал: Ого! Неужто я могу теперь больше не делать нудную работу по «просеиванию» прецедентного права, по поиску в справочно-правовых системах Westlaw, Lexis и т.п., для того, чтобы точно узнать, как конкретный вопрос в настоящее время трактуется судами?

Но когда я, будучи настоящим юристом, начал глубже изучать соответствующие судебные дела, я понял, что ChatGPT просто врал.

Во втором из упомянутых судебных дел вопрос имитации стиля вообще не рассматривался. В первом деле он действительно был затронут, однако вынесенный вердикт оказался противоположным тому, что сообщил ChatGPT. Нарушение авторских прав было установлено на основании копирования существенных элементов рассматриваемого произведения (не говоря уже о том, что нарушившее авторские права произведение оказалось скульптурой, а не картиной, как ошибочно предположил ИИ).

Так что, по крайней мере, на данный момент, я бы не рекомендовал доверять сводкам, которые ChatGPT может выдавать по юридическим вопросам. Вы можете использовать его результаты в качестве основы для дальнейших исследований, но никогда не принимайте их за чистую монету, потому что данный инструмент представляется скорее искусным производителем убедительной прозы, не обращающим большое внимание на истинность того, о чём говорится.

Итак, что в «сухом остатке»?

Порождающий ИИ стал реальностью, однако вряд ли он представляет угрозу для экономики творческой деятельности. Он может вызвать определённые потрясения на рынке, но не обязательно на том самом рынке, на котором работают успешные современные авторы и исполнители, имеющие солидную фан-базу.

Если Вы создаёте и применяете продукты порождающего ИИ, убедитесь, что Вы не нарушаете применимые законы об авторском праве и правила, запрещающие недобросовестную конкуренцию, паразитизм и обман.

И если вы не юрист, то не ждите, что порождающий ИИ даст Вам правильную юридическую информацию: перепроверяйте всё ещё раз или, ещё лучше, проконсультируйтесь у юриста.

Александр Тюльканов (Aleksandr Tiulkanov)

Источник: сайт LinkedIn
https://www.linkedin.com/pulse/generative-ai-threat-creative-economy-aleksandr-tiulkanov/

Является ли «порождающий искусственный интеллект» (generative AI) угрозой для экономики творческой деятельности (creative economy)? Часть 1

Данный пост специалиста по искусственному интеллекту, данным и цифровой политике Александра Тюльканова (Aleksandr Tiulkanov - на фото) был опубликован 3 января 2023 года в социальной сети LinkedIn.

На дворе 2023 год, и в моде термин «порождающий искусственный интеллект» (generative AI – также в литературе встречается вариант «генеративный ИИ» - Н.Х.) находится в тренде - как и дискуссии об изменениях в политике, которые, по мнению некоторых, нам срочно нужны. Это неудивительно, если учесть, что о таких решениях, как ChatGPT, Midjourney, Lensa, DALL-E 2, Stable Diffusion и т.п., повсеместно говорят в блогосфере и новостях. По сравнению со своими предшественниками, эти инструменты основаны на более сложных моделях машинного обучения и выдают текстовые и визуальные результаты, которые значительно больше похожи на результаты деятельности человека.

Изображение: Avaphe, с сайта Pixabay.com

Так о чём сейчас говорят юристы и политики? Это, в первую очередь, три вещи:

• Обучающие данные, которые делают возможным порождающий ИИ. Соблюдают ли разработчики ИИ-систем права интеллектуальной собственности или нарушают их, раз уж обучение моделей при машинном обучении неизбежно включает копирование защищаемых произведений? И должна ли будущая политика быть более разрешительной или более ограничительной в этом отношении?
  
  
• Возможность защищать результаты ИИ на основе авторского права. Могут ли эти результаты защищаться на основе действующего законодательства? И если нет, то хотим ли мы, чтобы права на эти результаты охранялись в соответствии с возможным новым законодательством (и в какой степени, с точки зрения продолжительности и прав)?
  
  
• Конкуренция между «операторами ИИ» (prompt engineers, см. https://medium.com/nerd-for-tech/prompt-engineering-the-career-of-future-2fb93f90f117) и традиционными художниками и артистами. Способны ли произведения первых вытеснить произведения вторых хотя бы на некоторых рынках, и можно ли считать это честной конкуренцией?

Наряду с этим идёт взаимосвязанная дискуссия о том, следует ли потребовать от ИИ-разработчиков проставления «водяных знаков» на «чисто ИИ»-результатах (так называемых «произведениях, созданных компьютером» - computer-generated works), чтобы отличить их от более традиционных произведений.

Необходимо действовать прямо сейчас… или нет?

Я понимаю ощущение неотложности у некоторых людей, но я также понимаю, что это ощущение часто ошибочно. Художественные течения и мода быстро изменяются, в то время, как законодательство эволюционирует куда медленнее. Мы можем начать политическую дискуссию, способную лет через 10 вылиться в принятие закона, который окажется совершенно неадекватным будущей реальности. А если мы будем действовать в 10 раз быстрее, мы можем просто получить наспех свёрстанный закон, который заблокирует полезные инновации.

Мой комментарий: В России, в отличие от более «законопослушных» стран, есть один полезный предохранительный механизм – неадекватные законы просто не применяются на практике, несмотря на то, что их никто не отменяет :)

Я бы также отметила ещё одну особенность современного права: Вследствие быстрых перемен (в праве, обществе, государстве, деловой деятельности, технологиях и т.д.) даже самый хороший и правильный на момент принятия закон очень быстро устареет и станет неадекватным. На первый план выходит уже не столько качество первоначально принимаемого закона, сколько создание системы, обеспечивающей быстрое его обновление и исправление недостатков (положительны примером служит налоговое законодательство).

В 1990-х годах Хизер Микер (Heather Meeker) размышляла о том, следует ли распространить доктрину добросовестного использования защищённых авторским правом работ (fair use – американское изобретение, призванное ограничить склонность некоторых правообладателей злоупотреблять законодательством об авторском праве) для защиты апроприационизма (appropriationism - использование чужих произведений в качестве формы художественного самовыражения). Уже тогда она высказывала мнение, что закону не следует обращать внимание на отдельные художественные течения. Примечательно, что апроприационизм как художественное движение в то время становился все менее и менее модным.

И вот теперь порождающий ИИ принёс нам эту новую форму апроприационизма. Решения ChatGPT, Midjourney, Lensa и им подобные предоставили новые возможности для имитации произведений других авторов. В отличие от того, что было раньше, сейчас чаще всего копируются или реконтекстуализируются не конкретные работы, а манера выражения, стиль - особенности и суть того, что значит рисовать, как Пикассо, или говорить, как Джордан Петерсон (Jordan Peterson).

Поэтому понятно, почему некоторые люди торопятся с предложениями срочно разобраться с тем, что они считают надвигающимся беззаконием.

Эти люди могут выдвигать убедительные аргументы о том, что художественные произведения являются продолжением личности творца, и артист может почувствовать себя оскорбленным, если кто-то прикажет ИИ создать работу в его манере этого, в его специфическом стиле, а затем попытается эту работу продать, потенциально перехватив аудиторию, которая, возможно, ранее принадлежала этому художнику.

Имитация - ну и что?

Является ли данное явление чем-то совсем новым? На протяжении столетий художники повторяли друг за другом. Это было и остается принадлежностью к определенной художественной школе, когда Вы не можете точно сказать, принадлежит ли произведение одному конкретному художнику или же ещё кому-то другому, принадлежащему к той же художественной группе.

Более того, инновации часто основаны на повторении с изменением при этом определённых изменений. Взгляните на приведенный ниже пример:

Фрагмент иллюстрации в книге Дж. Парка (Parc J) «Переосмысление авторских прав: Влияние копирования на культурное творчество и многообразие» (Rethinking Copyrights: The Impact of Copying on Cultural Creativity and Diversity), изд-во Springer, Сингапур, 2020 г., с. 152, рис. 9.5. – Рис. показывает, как Винсент Ван Гог повторял сюжеты Жана-Франсуа Милле (Jean-François Millet, см. https://ru.wikipedia.org/wiki/Милле,_Жан-Франсуа – Н.Х.

Считаете ли Вы, что Ван Гога следовало бы, при нынешнем режиме авторского права, считать нарушителем авторских прав Милле? Ради блага публики и прогресса в искусстве нам лучше было бы ответить на этот вопрос отрицательно. И если бы преобладающее толкование закона препятствовало бы подобному повторению, то нам было бы лучше прийти к новому толкованию, согласно которому Ван Гог имел бы право позаимствовать у Милле столько, сколько необходимо, чтобы стать Ван Гогом.

Да, Ван Гогу потребовалось много лет, чтобы добиться мастерства в том, чего в современном мире цифрового контента можно было бы достичь, применив в программном обеспечении для редактирования изображений несколько фильтров к оригинальной работе или же искусно сформулировав «подсказку» для генератора изображений на основе ИИ. Но что делать, прогресс случается…

В любом случае, с юридической точки зрения может быть не так уж и важно, каким образом Вам удалось скопировать работу другого автора - проведя годы в художественной мастерской или же нажав несколько кнопок, - поскольку мы здесь оцениваем конечный результат.

Мой комментарий: На самом деле это может быть важно. В ряде стран в случае споров об авторском праве суды оценивают усилия, приложенные автором производной работы для её создания, и, несомненно, будут менее благосклонны к тем, кто свои «произведения» создаёт за пару минут нажатием двух кнопок.

Как насчёт рынков?

Если конечный результат таков, что работы автора первоначального произведения вытесняются с рынка, который теперь наводнён созданными ИИ имитациями, это определённо плохо для этого конкретного автора. Но обязательно ли это плохо для рынка и общества в целом?

На самом деле, кое-кто мог бы сказать, что истинные произведения искусства нелегко имитировать. Лесли Курц (Leslie Kurtz) сформулировал это следующим образом: «В самом деле, чем более выдающимся является произведение искусства, тем упорнее оно сопротивляется простому объяснению и тем труднее абстрагировать от него то, что делает его уникальным.»

В то время как традиционно считается, что авторское право защищает только способ выражения, можно утверждать, что подлинные произведения искусства ценятся не только из-за конкретного способа выражения, но в равной степени из-за лежащих в их основе оригинальных идей. В шедевре ценится сочетание идеи и способа её выражения, и разделить эти два аспекта нелегко.

Поэтому если неискушенный потребитель не видит разницы между созданной ИИ имитацией и оригинальной работой, из которой были позаимствованы стиль и/или идея, то этот потребитель, возможно, и не являлся участником рынка для этой оригинальной работы. Возможно, он самонадеянно считал иначе, однако на самом деле, с самого начала он мог быть участником рынка дешевых имитаций.

Точно так же, вряд ли кто-либо закажет новое воплощение 9-й симфонии Бетховена, если его потребности достаточно просты, чтобы удовлетворить их посредством лицензирования какого-нибудь классически звучащего «музона», который будет использоваться для развлечения покупателей в принадлежащем ему минимаркете.

Приведу ещё один, более личный пример. В какой-то момент я использовал в социальной сети LinkedIn аватар, создание которой стоило мне фотосессии и довольно высокого гонорара, который я заплатил фотохудожнику Дмитрию Терновому (Dmitry Ternovoy), также снимавшему для обложек журнала Forbes. Эта работа мне по-прежнему нравится, и я снова закажу у него фотосессию, когда мне случится быть с ним в одном городе.

Однако до тех пор, поскольку старое фото со временем становилось, в общем, старым, - я решил обновить аватар на созданную системой Lensa. Я заплатил несколько евро за набор из 100 сгенерированных искусственным интеллектом аватар, основанных на 10 моих любительских селфи, и в их числе, может быть, нашлась парочка приличных результатов, которые мне понравились, в том числе и тот, который Вы сейчас видите в моем профиле LinkedIn (по состоянию на января 2023 года). Они и близко не приближаются к качеству того оригинального фото уровня Forbes, которое у меня было раньше. Но я просто хотел получить что-нибудь побыстрее, чтобы использовать какое-то время - и я это получил.

У меня все ещё сохраняется в долгосрочной перспективе интерес к заказу новой фотосессии, и я готов заплатить ещё один достаточно высокий гонорар за настоящее качество и, что более важно, за специфическое мастерство и стиль этого фотохудожника. У меня возникла с ним определенная личная связь, и я хотел бы поддерживать его финансово, когда могу. Я хочу, чтобы он продолжал творить и приносил пользу обществу (и, конечно же, моему профилю в LinkedIn).

Так что его работы вряд ли будет вытеснена ИИ-аватарами. Они циркулируют на двух разных рынках.

То же самое можно сказать и о современных художниках. Я очень внимательно слежу за несколькими из них, и особенно за одним - Алексеем Чайкасовым (Alexei Chaykasov). В конце 2020 года я был настолько впечатлен одной из его работ, что купил её всего через несколько часов после того, как он выложил её изображение в Instagram. У меня опять-таки после встречи с ним на художественной выставке ранее в том же году возникла с ним личная связь и появилась симпатия к его работам. Мне нравится его стиль, рассказываемая им история и манера выражения, и я хочу финансово мотивировать его к тому, чтобы он продолжать творить.

С моей точки зрения, его работы опять же никогда не будут вытеснены продуктами ИИ. Они находятся не на одном и том же рынке.

(Окончание следует)

Александр Тюльканов (Aleksandr Tiulkanov)

Источник: сайт LinkedIn
https://www.linkedin.com/pulse/generative-ai-threat-creative-economy-aleksandr-tiulkanov/

ИСО: Опубликован технический отчёт ISO/TR 22038:2020 «Описание и представление информации о правах»

Как сообщил сайт Международной организации по стандартизации (ИСО), в июне 2020 года был опубликован новый технический отчёт ISO/TR 22038:2020 «Информация и документация - Описание и представление информации о правах» (Information and documentation - Description and presentation of rights information) объёмом 16 страниц, см. https://www.iso.org/standard/72388.html и https://www.iso.org/obp/ui/#!iso:std:72388:en .

Документ подготовлен техническим подкомитетом ИСО TC46/SC9 «Идентификация и описание».  В аннотации на документ отмечается:

«Многие библиотеки, музеи и архивы оцифровывают свои коллекции, с целью предоставления общественности доступа к их материалам через сеть. Кроме того, в сети существует множество сервисов, которые предоставляют общественности аналогичные цифровые ресурсы. Эти цифровые коллекции являются бесценными источниками для культурной деятельности. В то же время с цифровыми ресурсами, предоставляемыми этими коллекциями, могут быть связаны определённые ограничения на использование. Права интеллектуальной собственности и условия использования в отношении предоставленного ресурса должны уважаться.

Большинство цифровых коллекций тем или иным образом в рамках своих услуг дают такую информацию о правах. Во многих случаях, однако, обычным пользователям трудно найти правильную информацию. Существует много способов представить информацию о правах. Настоящий документ даёт рекомендации о том, как представить информацию о правах в легкодоступном виде. Это облегчит усилия по поиску необходимой информации о правах и будет способствовать использованию цифровых коллекций.

... Настоящий документ описывает эффективный способ представления конечным пользователям информации о правах в отношении материалов цифровых коллекций. Под цифровыми коллекциями в рамках настоящего документа в основном понимаются цифровые коллекции библиотек, музеев, архивов и иных организаций, предлагающих своим клиентам аналогичные ресурсы.

В настоящем документе рассматриваются человеко-читаемые аспекты представления прав. Технические аспекты хранения и управления информацией, связанный с выражением прав, такой, как схемы метаданных, интероперабельность машиночитаемых представления и пользовательские интерфейсы, выходят за рамки настоящего документа».

Содержание технического отчёта следующее:

Предисловие
Введение
1. Область применения
2. Нормативные ссылки
3. Термины и определения
4. Информация о правах
5. Категоризация служебных страниц (служебная страница – это «блок информации, передаваемый от цифровой коллекции конечному пользователю» -  обычно для отображения одновременно с соответствующим материалом. Это может быть заглавная страница коллекции, выдача результатов поиска, страница просмотра, страница метаданных, страница скачивания и т.п. - Н.Х.)
6. Представление информации о правах в служебных страницах
Приложение A: Поддерживаемые сообществом способы представления (т.е. примеры распространенных инструментов, используемых для отображения информации о правах – Н.Х.)
Библиография

Источник: сайт ИСО
https://www.iso.org/standard/72388.html
https://www.iso.org/obp/ui/#!iso:std:72388:en

Канада: Архивисты борются за справедливое, учитывающее интересы архивов законодательство о защите авторских прав

20 июля 2019 года Ненси Марелли (Nancy Marrelli – на фото), почетный руководитель архивной службы университета Конкордия (Concordia University, город Монреаль, провинция Квебек, Канада), поделилась на форуме Arcan-l, поддерживаемом Канадским советом архивов (Canadian Council of Archives, CCA) коммюнике, выпущенным рабочей группой CCA по пересмотру законодательства.

Ненси Марелли

Эта рабочая группа была создана для изучения решения затрагивающих канадское архивное сообщество вопросов в ходе идущей работы по пересмотру канадского Закона об авторском праве (Canadian Copyright Act). Её председателем является Ненси Марелли.

Текст коммюнике следующий:

Коммюнике от 19 июля 2019 года

Канадский совет архивов (Canadian Council of Archives, CCA), Ассоциация архивистов Квебека (l'Association des Archivistes du Quebec, AAQ) и Ассоциации канадских архивистов (Association of Canadian Archivists, ACA) приветствуют отчет Постоянного комитета по промышленности, науке и технике (Standing Committee on Industry, Science and Technology, INDU) о пересмотре Закона об авторском праве (Copyright Act).

Канадский совет архивов, Ассоциация архивистов Квебека и Ассоциация канадских архивистов поздравляют Постоянный комитет по промышленности, науке и технике (INDU) Палаты представителей канадского парламента с публикацией его отчёта «Пересмотр закона об авторском праве» (Report 16: Statutory Review of the Copyright Act), см. https://www.ourcommons.ca/DocumentViewer/en/42-1/INDU/report-16 .

Мой комментарий: Прямая ссылка на этот 182-страничный документ: https://www.ourcommons.ca/Content/Committee/421/INDU/Reports/RP10537003/indurp16/indurp16-e.pdf

Мы также приветствуем заявление INDU, в котором говорится, что доклад представляет собой авторитетный пересмотр Закона об авторском праве, и объясняется, почему комитет отказался рассматривать документ «Меняющиеся парадигмы» (Shifting Paradigms, см. https://www.ourcommons.ca/Content/Committee/421/CHPC/Reports/RP10481650/chpcrp19/chpcrp19-e.pdf ), подготовленный Постоянным комитетом  по канадскому культурно-историческому наследию (Standing Committee on Canadian Heritage).

Авторское право затрагивает интересы многих канадцев, о чем свидетельствует объем письменных и устных предложений, полученных в процессе пересмотра. Разобраться во всей этой информации было непростой задачей. Отчет INDU является прекрасным примером того, каким должен быть отчет по итогам общественного обсуждения.

Хотя мы согласны не со всеми рекомендациями доклада, нас чрезвычайно порадовал его объективный тон и стиль, и в особенности тщательный и учитывающий различные нюансы анализ, изложение по каждому вопросу аргументов всех сторон, -  что способствовало подготовке обоснованных рекомендаций.

В отчете содержится ряд рекомендаций, имеющих первостепенное значение для архивов и архивистов. Мы особенно приветствуем следующие:

• Признание необходимости разрешать обход технических мер защиты для целей, не нарушающих авторские права;


• Признание наличия широкого консенсуса в отношении необходимости реформирования системы авторского права государства (Crown Copyright);


• Облечение интеллектуального анализа (data mining) текста и данных в целях проведения научных исследований и анализа;


• Предложение о том, что в случае продления срока действия авторского права с 50 до 70 лет после смерти автора, расширенная защита может предоставляться при условии соблюдения определенных формальностей, таких, как регистрация;


• Сделать описание вариантов добросовестного использования чужой интеллектуальной собственности иллюстративным, вместо исчерпывающего списка, и


• Вернуться к вопросу о добросовестном использовании чужой интеллектуальной собственности после получения новой достоверной информации.

Мы особенно приветствуем признание неотложной необходимости уважения и защиты знаний коренных народов. Мы надеемся, что правительство в этом вопросе будет твердо привержено выделению адекватных ресурсов и установлению четких сроков, с тем, чтобы действовать без промедления.

Хотя мы понимаем, что это всего лишь рекомендации, - мы считаем, что отчет обеспечит хорошо продуманную концепцию будущих поправок в Закон об авторском праве, чтобы тот лучше служил интересам всем канадцев. Мы готовы активно участвовать в обсуждениях, которые являются частью процесса выполнения тех содержащихся в отчёте рекомендаций, которые имеют большое значение для архивов.

Дополнительная информация: 28 августа 2018 года Канадский совет архивов в INDU свои предложения по поводу реформы авторского права. Это 5-страничный документ доступен по адресу http://www.archivescanada.ca/uploads/files/Documents/Copyright/CCA-CopyrightBriefEN_August28-2018.pdf

Мой комментарий: Высказывание своего мнения о том, как следует реформировать законодательство об авторском праве таким образом, чтобы оно не вредило усилиям архивов по обеспечению сохранности национального документального и культурно-исторического наследия (как в отношении собственно сохраняемых материалов, так и в отношении программных и аппаратных инструментов и методов, используемых для обеспечения долговременной сохранности электронных материалов) – это то, что должны были бы делать, но не делают ни Росархив, ни российское архивное сообщество в целом.

Сейчас, когда Росархиву следует предлагать поправки в законодательство, способствующие развитию цифровой экономики и информационного общества, - разве это не одна из важных тем, которую следовало бы затронуть? Или Росархив «не в курсе»?

Источник: рассылка форума Arcan-l
Arcan-l@mailman.srv.ualberta.ca
http://www.mailman.srv.ualberta.ca/mailman/listinfo/arcan-l

Судебная практика: «Российская общественная инициатива» и авторские права гражданина

«Российская общественная инициатива» дает возможность любому гражданину подать свои предложения, однако у неё, с моей точки зрения, процедура дальнейшего рассмотрения петиции весьма запутана, и пока что заметной общественной отдачи данный ресурс не дал.

Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда в июне 2015 года вынесла решение по делу № 33-20179, в котором гражданин предъявил требования о защите своих авторских прав в отношении как текста инициатив, так и самого проекта.

Суть спора

Гражданин обратился в суд с иском к некоммерческой организации «Фонд развития информационной демократии и гражданского общества «Фонд информационной демократии»» о нарушении авторских прав и права на защиту информации. Гражданин зарегистрирован в федеральной государственной информационной системе «Единая система идентификации и аутентификации…» и является автором ряда общественных инициатив, размещенных на интернет-ресурсе «Российская общественная инициатива» ( www.roi.ru ).

Ресурс был создан в соответствии с Указом Президента РФ № 183 от 04.03.2013 г. «О рассмотрении общественных инициатив, направленных гражданами Российской Федерации с использованием Интернет-ресурса «Российская общественная инициатива»». Исполнять функции оператора уполномочена некоммерческая организация «Фонд развития информационной демократии и гражданского общества «Фонд информационной демократии».

Гражданин неоднократно представлял выработанные им инициативы на интернет-ресурс www.roi.ru . По его мнению, правила их рассмотрения не дают права должностным лицам Фонда редактировать текст инициативы без согласия автора, однако на этапе предварительной экспертизы его тексты стали регулярно подвергаться незаконному редактированию и удалению из них авторских данных: ФИО, почтового и телефонного адреса истца, номера телефона, гиперссылок на видеоролики в сети интернет с развернутыми пояснениями.

По мнению гражданина, тем самым Фонд нарушил его авторские права и право на защиту информации. Он неоднократно обращался в адрес Фонда с требованиями о прекращении нарушений его прав, однако они были отклонены.

Кроме того, интернет-ресурс www.roi.ru создан с использованием основного принципа, который был впервые описан в электронном обращении гражданина к Президенту РФ, направленном на портал http://letters.kremlin.ru/ «Отправить письмо Президенту» в апреле 2011 года в адрес портала электронных государственных услуг.

На данное обращение из Администрации президента ему был направлен ответ о том, что доводы, изложенные в нем, приняты к сведению. Кроме того, на форуме www.nn.ru в разделе «Как нам обустроить Россию» под рубрикой «Даешь - Госуслуги.ру - как механизм референдумов по всем вопросам власти!» гражданином под ником была опубликована статья с изложением основного принципа информационной демократии на основе публикации общественных инициатив и электронной фиксации их сторонников и противников, разрешающий проблему открытого всенародного голосования, исключающего возможности злоупотреблений при подсчете голосов.

По мнению гражданина, им был разработан и впервые опубликован в средствах массовой информации принцип информационной демократии, внедренный в практику функционирования Российской Федерации Указом Президента РФ от 04.03.2013 г. № 183.

На этом основании гражданин считает, что в соответствии с нормами ст. 1255 ГК РФ, он является автором не только указанной публикации, но и принципа системы информационной демократии, включая способ его реализации, позволяющий всенародное голосование с однозначной авторизацией участников голосования через систему электронных госуслуг. Поэтому он имеет право требовать указания на его авторство в разделе Интернет-ресурса www.roi.ru «О проекте», в чем фонд незаконно отказывает.

Гражданин просил суд признать незаконными отказы администрации Фонда в публикации на интернет-ресурсе www.roi.ru  «Российская общественная инициатива»:

• Авторских данных и реквизитов авторов инициатив, прошедших экспертизу на ресурсе: фамилии, имени и отчества автора, номера телефона (по просьбе автора), адресов, как почтового, так и электронного (по просьбе автора);


• Указания на его авторство в разделе «О проекте»;

Гражданин просил обязать Фонд ввести раздел «автор инициативы» для внесения имени и реквизитов автора соответствующей инициативы, внести в раздел Интернет-ресурса www.roi.ru «О проекте» сведения об его авторстве в отношении принципа реализации системы информационной демократии, повторно опубликовать тексты всех его инициатив с указанием его авторства.

Позиция Хамовнического районного суда г. Москвы

Хамовнический районный суд г. Москвы в марте 2015 года пришел к выводу о том, что принцип реализации системы информационной демократии объектом авторского права не является, а потому не подлежат удовлетворению и требования гражданина о признании незаконными отказов администрации Фонда в публикации на Интернет-ресурсе www.roi.ru  «Российская общественная инициатива» указания на его авторство в разделе Интернет-ресурса www.roi.ru  «О проекте», о возложении на фонд обязанности внести сведения об авторстве гражданина в отношении принципа реализации системы информационной демократии.

Хамовнический районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении исковых требований гражданина к некоммерческой организации «Фонд развития информационной демократии и гражданского общества «Фонд информационной демократии» о нарушении авторских прав и права на защиту информации.

Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда оставила без изменения решение Хамовнического районного суда г. Москвы, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Источник:  Консультант Плюс
http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=RAMSMARB;n=1048356