Письмо Банка России «Об определении даты, времени и часовой зоны фактического места наступления событий, вследствие которых формируется кредитная информация»

Банк России в своем письме «Об определении даты, времени и часовой зоны фактического места наступления событий, вследствие которых формируется кредитная информация» от 20 февраля 2026 года №44-8-1/1069, выпущенном в целях обеспечения единообразной практики применения Положения Банка России от 11.05.2021 №758-П «О порядке формирования кредитной истории», - рекомендовал источникам формирования кредитной истории до 01.07.2026 - даты вступления в силу положений Указания №7186-У об обязательности формирования и представления источниками в БКИ сведений о дате, времени и часовой зоне фактического места наступления событий - урегулировать в своих деловых процессах подходы к определению указанных сведений.

При определении даты, времени и часовой зоны фактического места наступления события, вследствие которого формируется кредитная информация, источник должен руководствоваться требованиями Гражданского кодекса РФ, иного закона, договора, а также приведенными в данном письме рекомендациями Департамента небанковского кредитования Банка России.
 
При этом должна отражаться дата, время и часовая зона фактического места наступления события, а не дата, время и часовую зону формирования кредитной информации. Документ, содержащий кредитную информацию, формируется не ранее даты и времени наступления события.

Дата и время наступления события должны формироваться исходя из той же часовой зоны, в которой указываются даты, рассчитанные и включенные в состав блоков показателей кредитной информации, сформированных вследствие наступления такого события (п.2).

Часовая зона фактического места наступления всех событий в рамках одного обязательства субъекта кредитной истории не должна различаться, за исключением случаев, перечисленных в пункте 6 письма (п.3).

Дата и время наступления событий, информация о которых передается в агрегированной форме (когда такое агрегирование допустимо) должны соответствовать дате и времени наступления последнего (наиболее позднего) из агрегируемых событий (п.4).

В качестве времени, а также часовой зоны фактического места наступления события источник должен указывать «00:00:00+00:00» в следующих случаях (п.6):

• В случае внесения изменений в ранее переданную в БКИ информацию, не содержащую сведения о времени наступления событий;
  
  
• В случае если наступление события определено только датой (если согласно положениям ГК РФ, иного закона или договора точное время его наступления не установлено), в том числе при изменении сведений по делу о банкротстве, о судебных спорах, дееспособности субъекта, переходе или получении права по обязательству;
  
  
• В случае актуализации сведений о задолженности при возникновении обстоятельств, указанных в пункте 1.9(4) общих требований к формированию кредитной информации раздела 1 приложения 3 к Положению N 758-П.

Примеры формирования сведений о дате, времени, а также часовой зоне фактического места наступления событий приведены в приложении к письму.

Мой комментарий: Банк России жестко разграничивает время наступления события (событие - юридический факт, имевший место в реальности) и время формирования документа (техническая операция в АБС банка). Это критически важно для кредитных историй, так как смешение этих понятий приводит к искажению хронологии событий для бюро кредитных историй (БКИ) и конечных пользователей (кредиторов).

Письмо вводит исключение (п. 6), позволяющее использовать специальное значение «00:00:00+00:00» для событий, не привязанных к точному времени. Это позволяет источникам не формировать сведения о времени там, где его нет в юридической природе события.

Понятно, что переход от «офисного» учета времени (когда произошла проводка в учетной системе) к «юридическому» (когда и где клиент совершил действие или наступило обстоятельство) для источников может потребовать доработку их основных деловых систем. 

Источник: Консультант+
https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=LAW&n=527141

Суверенитет данных стал вопросом дипломатии: Контроль, совместимость и архитектура цифрового суверенитета, часть 2

(Окончание, начало см. https://rusrim.blogspot.com/2026/04/1_20.html )

Роль стандартов становится ключевой

Именно здесь вступают в игру технические стандарты, роль которых часто не анализируется в достаточной степени.  

Закон может устанавливать, что данные должны быть защищены, что должна сохраняться возможность надзора и контроля, что подотчётность должна быть доказуемой. Законодательство, однако, не специфицирует форматы журналов аудита, структуры метаданных, профили шифрования, механизмы аудита или же практику документирования жизненного цикла. Это делают стандарты.

Стандарты транслируют политические намерения в техническую архитектуру. Возьмем, к примеру, широко применяемый стандарт менеджмента информационной безопасностью ISO/IEC 27001: в оперативной деятельности он реализует управление рисками в виде мер и средств контроля и управления, для которых возможно проведение аудита и которые могут быть верифицированы в нескольких юрисдикциях. Рамочные концепции защиты персональных данных, такие как ISO/IEC 27701, встраивают законодательно-нормативные требования - в том числе вытекающие из законов о защите персональных данных (например, европейского GDPR или CCPA - закона штата Калифорния, США) - в системы стратегического управления, которые функционируют независимо от физического местоположения данных. 

Мой комментарий: Здесь упомянут стандарт ISO/IEC 27701:2025  «Информационная безопасность, кибербезопасность и защита неприкосновенности частной жизни - Системы менеджмента персональных данных - Требования и рекомендации» (Information security, cybersecurity and privacy protection - Privacy information management systems — Requirements and guidance, см. https://www.iso.org/standard/27701 и https://www.iso.org/obp/ui/en/#!iso:std:85819:en , а также мой пост http://rusrim.blogspot.com/2024/08/isoiec-dis-27701.html 

Стандарты управления документами, такие как ISO 15489 (есть российская адаптация: ГОСТ Р ИСО 15489-1-2019 – Н.Х.) способствуют обеспечению возможности подтверждать подлинность, целостность и происхождение данных с течением времени. Новые стандарты в области ИИ, включая те, что разрабатываются техническим подкомитетом ИСО/МЭК JTC1/SC42, начинают устанавливать концепции ведения журналов аудита, документирования и надзора, которые обеспечивают возможность аудита автоматизированных систем - необходимое условие для эффективного суверенного надзора над ИИ.

Когда данные пересекают границы, то при использовании общих стандартов совместимость может быть сохранена, а контроль может быть структурирован, а не отменён. Эти две цели не являются принципиально несовместимыми; они становятся несовместимыми лишь тогда, когда суверенитет определяется исключительно в географических терминах, а не в понятиях демонстрируемого управления.

Рассмотрим в качестве конкретного примера инициативы по созданию суверенных облачных решений. Французская сертификация SecNumCloud и немецкий проект Gaia-X представляют собой попытки определить суверенитет не только на основе местоположения серверов, но и на основе того, кто может получить к ним доступ, на каких правовых условиях и с какой степенью прозрачности. Физическое расположение сервера на территории страны не гарантирует автоматически значимого контроля. Суверенитет требует демонстрируемого, доказуемого управления - определенных механизмов управления доступом, прозрачного протоколирования в журналах аудита, обязательных к реализации мер по сохранению сведений для аудита, документированных систем менеджмента. В отсутствие стандартизированных механизмов верификации этих свойств, суверенитет становится символическим; при их наличии он становится измеримым, с возможностью обеспечить его уважение за пределами национальных границ.

Та же логика применима и в отношении ИИ. Если обучающие данные, обновления моделей и поведение системы не могут быть задокументированы и реконструированы структурированным образом, контроль и надзор становятся ненадёжными независимо от того, где была разработана или развёрнута модель. Суверенная власть над системами ИИ в конечном итоге зависит от возможности реконструировать произошедшее - и это в равной степени и юридическая проблема, и проблема стандартов.

О чём сигнализирует вовлечение дипломатии 

Дипломатическая реакция США сигнализирует о том, что суверенитет данных теперь твёрдо закрепился в качестве одного из аспектов геополитической стратегии. При этом возможны два различных сценария будущего, и реальный исход не будет определяться одними только торговыми переговорами.

В первом сценарии страны будут использовать несовместимые технические архитектуры - каждая страна будет обеспечивать свой суверенитет посредством локализации, каждая будет вводить различающиеся режимы исполнения законодательно-нормативных требований, и каждая будет рассматривать интероперабельность как уступку, а не как цель проектирования. Результатом станет фрагментированный цифровой порядок: более высокие затраты, замедление инноваций, снижение коллективной способности управлять трансграничными угрозами, а также глобальный интернет, который будет функционировать не столько как инфраструктура, сколько как совокупность огороженных рынков.

Во втором сценарии стремление к обеспечению суверенитета ускорит инвестиции в стандарты, которые сделают свойства управления верифицируемыми в разных юрисдикциях. Страны признают, что физическое местоположение данных имеет меньшее значение, чем юридическая ответственность за то, как они обрабатываются, - и что единые для всех технические концепции являются тем механизмом, посредством которого обеспечивается такая подотчётность. На этом пути сохраняется интероперабельность, и одновременно государствам предоставляются необходимые для осуществления эффективного надзора и контроля журналы аудита, меры и средства управления доступом и документация.

Различие между этими вариантами будущего будет определяться не дипломатическими заявлениями, а техническими архитектурами, которые либо дадут возможность сосуществовать контролю и совместимости, - либо заставят сделать выбор между ними.

Государства продолжат настаивать на возможности контроля, экономики продолжат требовать совместимости, и стандарты – это единственный масштабируемый механизм, способный согласовать эти требования. Успешность этого согласования определит, станет ли следующий этап цифрового порядка этапом управляемой взаимозависимости, или же этапом ускоренной фрагментации.

Эндрю Поттер (Andrew Potter)

Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/data-sovereignty-just-went-diplomatic 

CEN: Опубликована новая редакция европейского стандарта EN 16853:2026 «Сохранение культурного наследия. Процесс обеспечения сохранности. Принятие решений, планирование, реализация и документирование»

11 марта 2026 года Европейский комитет по стандартизации (CEN) сообщил о публикации новой редакции европейского стандарта EN 16853:2026 «Сохранение культурного наследия. Процесс обеспечения сохранности. Принятие решений, планирование, реализация и документирование» (Conservation of cultural heritage. Conservation process. Decision making, planning, implementation and documentation) объёмом 21 страница, см. https://standards.cencenelec.eu/... 

Стандарт подготовлен техническим комитетом CEN/TC 346 «Сохранение культурного наследия» (Conservation of cultural heritage). Он заменил ранее действовавший стандарт EN 16853:2017.

Во вводной части стандарта отмечается:

«В деятельность по обеспечению сохранности культурного наследия часто вовлекаются различные участники, и может потребоваться диалог с заинтересованными сторонами. Это междисциплинарная практика, в которую вовлечен широкий круг специалистов, располагающих историческими, научными, техническими и иными компетенциями. То, как обеспечивается сохранность, и каким образом соответствующие усилия обдумываются, планируются и реализуются, волнует не только специалистов по обеспечению сохранности, но и представителей смежных профессий, а также владельцев и ответственных хранителей – эта тема и является предметом данного документа.

… Цель усилий по обеспечению сохранности - управлять изменениями таким образом, чтобы сохранить значимость культурного наследия. Обеспечение сохранности представляет собой нечто более сложное, чем просто механистическая последовательность действий, имеющих началом, середину и конец. Успешное обеспечение сохранности приводит к достижению поставленных целей. 

Обычно деятельность по обеспечению сохранности включает в себя следующие компоненты: документирование, определение сферы охвата, сбор информации, оценка рисков, проработка вариантов обеспечения сохранности, а также разработку и выполнение плана обеспечения сохранности. Хотя обеспечение сохранности можно понимать как непрерывно идущий процесс, продолжающийся в будущее, - конкретное вмешательство или проект могут быть завершены посредством достижения и оценки согласованного набора результатов, включая рекомендации. В конечном итоге важность каждого из компонентов будет зависеть от обстоятельств, в которых осуществляется деятельность по обеспечению сохранности.

Настоящий стандарт описывает передовую практику для концептуальных и практических элементов обеспечения сохранности культурного наследия. Он представляет собой инструмент, который может использоваться как самостоятельно, так и в дополнение к национальным нормативно-правовым актам, всегда в соответствии с ними, - и применим к объектам любых типов, независимо от того, предусматривается их защита законодательством или нет. 

Стандарт может применяться в ходе государственных и частных закупок, а также в рамках процедур в учреждениях. Он также устанавливает принципы, на которых должна основываться вся практика документирования в сфере обеспечения сохранности культурного наследия, независимо от того, применяются ли в рамках используемых методов цифровые или аналоговые инструменты. Согласование практики документирования с этими принципами сделает документацию более интероперабельной и доступной. 

Данный стандарт рассматривает этические требования к обеспечению доступности знаний о культурном наследии. Он даёт заинтересованным сторонам возможность понять ценность и максимально эффективно использовать документы об обеспечении сохранности.

… Настоящий документ специфицирует процесс принятия решений, планирования, реализации и документирования деятельности по обеспечению сохранности материального культурного наследия. Он применим в отношении материальных проявлений материального культурного наследия, таких как отдельные объекты, коллекции, застроенная среда, исторические места, археологические памятники и культурные ландшафты.

Данный документ касается документации, собранной в процессе обеспечения сохранности. Основное внимание в нём фокусируется на понятиях и концепциях, поддерживающих движение данного сектор к интерперабельности, не определяя при этом конкретные методы, системы или соглашения.

Примечание: Данный документ не рассматривает вопрос выявления объектов культурного наследия, а также вопрос о том, какие специалисты и компетенции необходимым для принятия решений или для выполнения других этапов процесса.»

Мой комментарий: Так получается, что наибольшая по объёму часть данного стандарта посвящена документами и принципам документирования :)

Содержание стандарта следующее:

Европейское предисловие
Введение
1. Область применения
2. Нормативные ссылки
3. Термины и определения
4. Документирование и информирование
5. Создание проекта обеспечения сохранности (консервации)
6. Оценка риска и менеджмент риска
7. Выявление, оценка и выбор вариантов обеспечения сохранности
8. Разработка и согласование плана обеспечения сохранности
9. Реализация
10. Завершение
11. Непрерывная оценка и мониторинг
Приложение А (нормативное): Принципы документирования
Библиография

Источник: сайт CEN
https://standards.cencenelec.eu/ords/f?p=CEN:110:::::FSP_PROJECT,FSP_ORG_ID:79214,411453&cs=17AFEE7C90CB85BF09B9C5CD950A02EBA 

Суверенитет данных стал вопросом дипломатии: Контроль, совместимость и архитектура цифрового суверенитета, часть 1

Данный пост эксперта в области управления электронными документами, эксперта ИСО от США Энди Поттера (Andy Potter - на фото) был опубликован 25 февраля 2026 года в социальной сети Substack.

На этой неделе вопрос суверенитета данных перешёл в плоскость дипломатии. Поступающие сообщения указывают на то, что Соединенные Штаты дали указания своим дипломатам противодействовать инициативам других стран по локализации данных и обеспечению суверенитета данных - это сигнал, указывающий на то, что ограничения на трансграничные потоки данных больше не рассматриваются как предмет чисто внутреннего нормативного регулирования. Вашингтон ясно дал понять, что это вопросы торговли, конкурентоспособности и геополитического влияния.

Данное изменение позволяет понять ставки, но при этом также есть и риск запутать вопрос о том, что на самом деле представляет собой суверенитет данных.

Мой комментарий: На коллаже, посвящённом архитектуре цифрового суверенитета, вверху слева показан «Контроль», а справа – «Совместимость».

Суверенитет данных, по большому счёту, это вопрос не о серверах или системах хранения, а о контроле - над системами, над юрисдикцией и над цифровыми доказательствами. В то же время современные экономики построены на совместимости: это общие технические концепции, которые обеспечивают возможность данным перемещаться, системам - взаимодействовать, а рынкам функционировать в трансграничном режиме. Противоречие между этими двумя императивами носит структурный характер, и его невозможно будет разрешить посредством одного лишь дипломатического давления.

Идея географической локализация всегда была лишь косвенным отражением более глубокой проблемы

В течение многих лет о суверенитете говорили в терминах географии, требуя хранить данные в пределах национальных границ, добиваться их локальной обработки и предотвращать доступ зарубежных сторон. Однако география всегда была лишь косвенным отражением чего-то более глубокого.

На самом деле государства стремятся к тому, чтобы иметь возможность обеспечить верховенство своего права в пределах своей юрисдикции – т.е. к гарантиям того, что их национальное законодательство регламентирует цифровые системы, затрагивающие граждан, государственное управление, финансовую инфраструктуру и критически важные услуги. Они хотят быть уверенными в том, что их контролирующие органы могут принуждать, при необходимости, к предоставлению доступа; что юрисдикцию остаётся за их судами; и что техническая архитектура не препятствует осуществлению надзора и контроля.

Эта обеспокоенность выходит далеко за рамки персональных данных. Она охватывает коммерческие документы, финансовые данные, информацию о здоровье, государственные документы и, всё чаще, системы искусственного интеллекта (ИИ), обучаемые и развертываемые трансгранично. Когда инфраструктура распределена в глобальном масштабе и управляется многонациональными организациями, возникает ощущения ослабления суверенной власти. В качестве ответной реакции государства ужесточают требования к локализации, продвигают модели суверенных облачных вычислений и начинают использовать язык цифровой автономности.

В то же самое время глобальная экономика зависит от коллективно используемой цифровой инфраструктуры. Цепочки поставок полагаются на стандартизированный обмен данными. Финансовые сети требуют интероперабельных форматов. Многонациональные предприятия ведут свою деятельность в нескольких различных юрисдикциях. Развитие ИИ зависит от широких по охвату, многообразных наборов данных и глобально совместимых архитектур. Совместимость в подобной среде не является опциональной - она является основополагающим фактором.

Если чрезмерно стремиться к контролю, то появляется риск фрагментации, проявляющийся в виде технически несовместимых систем, дублирования инфраструктур, нарастающих затрат на исполнение законодательно-нормативных требований и замедления инноваций. Чрезмерное стремление к совместимости в отсутствие надёжного, подлежащего исполнению государственного управления приводит к ослаблению суверенной власти. Дискуссия, таким образом, сводится не к противостоянию глобального и локального, а к противопоставлению контроля и совместимости.

(Окончание следует, см. http://rusrim.blogspot.com/2026/04/2_21.html )

Эндрю Поттер (Andrew Potter)

Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/data-sovereignty-just-went-diplomatic