Становой хребет подотчётности: Обеспечение долговременной сохранности алгоритмов в автоматизированном обществе. Часть 2: Регуляторы создают архивы, не говоря об этом вслух (1)

(Продолжение, начало см. http://rusrim.blogspot.com/2026/01/1_0676961989.html )

Данный пост эксперта в области управления электронными документами, эксперта ИСО от США Энди Поттера (Andy Potter - на фото) был опубликован 23 ноября 2025 года в социальной сети Substack.

О том, как глобальные дискуссии о политиках вращаются вокруг «архивных» понятий и концепций.

Поразительно наблюдать, как регулирующие органы пытаются описать алгоритмическую подотчётность, не используя «архивный» язык. Они знают, чего хотят, и понимают, чего не хватает. Они знают, какие пробелы им необходимо ликвидировать. Однако терминология, которую они используют, совсем не та, что терминология в сфере архивного дела и управления документами. Вместо термина «документы» (records) используется понятие «документация» (documentation); вместо «доказательств» (evidence) - «прослеживаемость» (traceability); «происхождения» (provenance) – иное англоязычное понятие, хотя и с тем же смыслом (lineage). Вместо «архивной ценности» (archival value) говорят о «правах на оспаривание» (rights of contestation). Регуляторы движутся к сути вопроса, используя иную «карту», и определяя контуры местности - пусть даже они и не используют «нашу» терминологию.

В течение последних нескольких лет я наблюдал за развитием этой тенденции с непреходящим изумлением. Регуляторы в Евросоюзе, Великобритании и США формировали концепции подотчётности для автоматизированных систем, непосредственным образом зависящие от сохранённых свидетельств / доказательств, - хотя редко говорили об этом прямо. Они требуют обеспечения воспроизводимости, объяснимости, защитимости принимаемых решений, возможности проведения аудита. Они требуют юридические обоснования, способные выдержать критику. Они хотят, чтобы у людей была возможность оспаривать влияющие на их жизнь решения.

Все эти ожидания опираются на одну и ту же незаменимой возможность: способность оглянуться назад. А оглядываться назад возможно только в том случае, когда обеспечивается сохранность документов.

Именно начинают сходится политика и управление документами, - и неважно, осознают ли это регулирующие органы или нет.

Требование в основе любого нормативно-правового регулирования: воспроизводимость (реконструируемость)

При внимательном изучении глобальной политики в области ИИ становится видно, как одно и то же ключевое требование повторяется в разных формах. Оно не всегда сформулировано прямо, но всегда присутствует:

• Воспроизведите решение,
  
  
• Реконструируйте систему,
  
  
• Реконструируйте логику,
  
  
• Реконструируйте происхождение,
  
  
• Воспроизведите оценки рисков,
  
  
• Воспроизведите этапы надзора,
  
  
• Воспроизведите, что было понято или не понято моделью,
  
  
• Реконструируйте, почему был причинён вред,
  
  
• Реконструируйте, почему система вела себя именно так в определённый момент в отношении конкретного человека.

Воспроизведение (реконструкция) - это фундамент, на котором зиждется всё остальное; при этом такая реконструкция представляет собой элемент архивной деятельности.

Задолго до того, как искусственный интеллект (ИИ) оказался в центре внимания политик, архивист Лючиана Дюранти (Luciana Duranti) описывала архивные документы как «следы действий», подчёркивая, что цель архивных систем заключается в том, чтобы обеспечить возможность реконструкции действий, в результате которых были созданы эти документы. По её словам, анализ, проводимый методами дипломатики (науки об изучении документов с целью подтверждения их целостности и аутентичности; дипломатика во многом лежит в основе архивной теории и практики – Н.Х.) - это метод воссоздания поведения органов управления по оставленным следам. По её определению, назвать что-либо «документом» - значит сказать, что этот артефакт поддерживает такое восстановление / реконструкцию.

Удивительно, насколько естественно всё это согласуется с тем, чего регуляторы сейчас ожидают от алгоритмических систем. Регуляторы хотят именно того, что, по мнению Дюранти, должны обеспечивать архивные документы: наличия свидетельств / доказательств, необходимых для воссоздания совершенных действий.

А это означает, что:

• Невозможно реконструировать то, что никогда не было захвачено / зафиксировано,
  
  
• Невозможно реконструировать то, что было перезаписано,
  
  
• Невозможно реконструировать то, что существовало только в памяти [человека или в оперативной памяти компьютера – Н.Х.] или в сиюминутном чате,
  
  
• Невозможно реконструировать модель, которая молча обновлялась без использования контроля версий,
  
  
• Невозможно реконструировать изменение параметра, если обоснование такого изменения никогда не было зафиксировано.

Регуляторы чувствуют, что нереально обеспечить прозрачность в отсутствие памяти. Они понимают, что степень справедливости невозможно оценить, если сведения о поведении системы испаряются. Они знают, что право на получение объяснений является пустым звуком, если не сохранилось никаких свидетельств / доказательств, позволяющих что-либо объяснить.

Вот почему воспроизводимость (реконструируемость) стала не упоминаемым вслух «якорем» стратегического управления ИИ - а в основе воспроизводимости лежит обеспечение сохранности алгоритмов.

Почему разработчики политик избегают архивного языка, даже если полагаются на архивные функции?

Я часто задаюсь вопросом, почему в нормативных документах регуляторов не используется «архивный» язык. Отчасти это связано с дистанцией между дисциплинами; отчасти - с историей практики нормативного регулирования, которое строится скорее вокруг документирования и представления отчётности, чем на основе долговременного курирования. Но отчасти это также связано с внезапностью возникновения проблемы. Автоматизированные системы создали шаблоны поведения, на выявление которых традиционные системы надзора никогда не были рассчитаны.

Системы быстро эволюционируют, происходит ротация журналов аудита, без лишнего шума обновляются модели, конвейеры изменяют свои собственные параметры. Критически важные решения принимаются в нестабильных, быстро меняющихся условиях. Обоснование проекта «живёт» больше в разговорах, чем в официальных документах. В результате возникает своего рода «цифровая эфемерность» (digital ephemerality), которую регулирующие органы инстинктивно ощущают, даже если они пока ещё не перешли на язык документов.

Поэтому регуляторы создают новые термины, такие, как:

• документация по рискам,
  
  
• свидетельства жизненного цикла,
  
  
• дела о техническом соответствии,
  
  
• системы обеспечения прослеживаемости,
  
  
• механизмы журналирования (протоколирования),
  
  
• репозитории управления моделями,
  
  
• документы о прозрачности.

Всё это не что иное, как замаскированные архивные функции.

Регуляторы не пытаются создавать документацию. Они пытаются обеспечить возможность.

(Окончание следует)

Эндрю Поттер (Andrew Potter)

Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/bones-of-accountability-preserving-f55 

Порядок сообщения банком в электронной форме об открытии или закрытии счёта в территориальный орган Фонда пенсионного и социального страхования

Банк России указанием от 23 сентября 2025 №7179-У установил «Порядок сообщения банком (иной кредитной организацией) об открытии или о закрытии счета, об изменении реквизитов счета в электронной форме в территориальный орган Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации»

Указание устанавливает порядок сообщения банком или иной кредитной организацией об открытии или о закрытии счета, об изменении реквизитов счета юридического лица, индивидуального предпринимателя в электронной форме в территориальный орган Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации (Социальный фонд России, СФР) по месту своего нахождения.

Банк или иная кредитная организация направляет в электронной форме в Фонд пенсионного и социального страхования РФ (страховщик) сообщение об открытии или о закрытии счета, об изменении реквизитов счета юридического лица, индивидуального предпринимателя, являющихся страхователями, с использованием единой системы межведомственного электронного взаимодействия (СМЭВ), для последующей доставки сообщения в территориальный орган страховщика по месту нахождения банка (п.1).

Для справки: Ранее действовавшее Положение Банка России от 05 декабря 2016 года №562-П «О порядке сообщения банком (иной кредитной организацией) об открытии или о закрытии счета, об изменении реквизитов счета в электронной форме в территориальный орган страховщика» предусматривало, что банк передает такое сообщение через территориальное учреждение Банка России и через Департамент информационных технологий Банка России (ДИТ) в уполномоченное подразделение страховщика для последующей его доставки в территориальный орган страховщика.

Сообщение должно быть сформировано банком в СМЭВ по форматам, установленным страховщиком и направлено в составе пакета электронных документов, подписанного банком усиленной квалифицированной электронной подписью (УКЭП) (п.2).

Проверка УКЭП сообщения проводится в системе межведомственного электронного взаимодействия (п.3).

Страховщик не позднее рабочего дня, следующего за днем получения пакета электронных документов из технологической очереди страховщика в СМЭВ, осуществляет проверку формата поступившего сообщения на соответствие установленным форматам и направляет с использованием СМЭВ банку уведомление о принятии или непринятии сообщения, включенное в пакет электронных документов, подписанный УКЭП страховщика (п.4).

Банк в случае получения уведомления о непринятии сообщения устраняет причины непринятия страховщиком сообщения и повторно направляет сообщение страховщику (п.5)

В случае неполучения банком от страховщика уведомления о принятии или непринятии сообщения по истечении десяти рабочих дней после дня размещения банком пакета электронных документов в технологической очереди банка в СМЭВ, банк может направить письменный запрос в произвольной форме страховщику для выяснения причин недоставки уведомления о принятии или непринятии сообщения. Срок рассмотрения письменного запроса банка не должен превышать десяти рабочих дней со дня его получения страховщиком (п.6).

Указание вступает в силу с 1 января 2026 года.

Мой комментарий: Этот нормативный акт принят в рамках процесса усиления контроля и автоматизации обмена информацией между финансовыми организациями и Фондом пенсионного и социального страхования РФ (ФСС).

Это позволит ФСС в режиме, близком к реальному времени, получать данные об открытии, закрытии и изменении счетов всех юридических лиц и ИП. Устанавливается единый для всех банков и всех территориальных органов ФСС порядок, форматы и канал связи (СМЭВ);

Установлены сроки, обязанности сторон (банка и ФСС) и процедуры на случай технических сбоев (непринятие, недоставка уведомления).

Именно банк инициирует и отправляет сообщение; клиенту (юридическому лицу или ИП) не нужно ничего делать - это обязанность банка по закону.

Использование защищенной государственной системы межведомственного электронного взаимодействия повышает безопасность и юридическую значимость обмена.

Подтверждением успешной передачи является уведомление от ФСС, подписанное его УКЭП. 

Для банков это указание означает необходимость адаптации внутренних IT-процессов и регламентов, для исполнения установленных требований:

• Интеграция со СМЭВ: Необходимо обеспечить бесперебойную техническую возможность формирования и отправки сообщений в СМЭВ в утвержденных ФСС форматах.
  
  
• Автоматизация процессов: Создание/доработка автоматизированных систем, которые будут инициировать формирование сообщения в момент:
  
  
• ­    Открытия/закрытия счета юридического лица или ИП;
  
  
• ­    Изменения любых реквизитов счета;
  
  
• Подписание УКЭП: С учетом объемов сообщений, которые нужно формировать и направлять, стоит подумать об организации автоматизированного подписания исходящих пакетов документов усиленной квалифицированной электронной подписью уполномоченного лица банка;
  
  
• Настройка приема и обработки уведомлений от ФСС: Необходимо разработать механизм приема входящих пакетов из СМЭВ, проверки подписи ФСС, обработки уведомлений (принято/не принято) и их автоматического учета.

Необходимо будет внести изменения во внутренние регламенты, в которых предусмотреть:

• Назначение ответственного подразделения: Определить, какое подразделение отвечает за мониторинг процесса, работу со СМЭВ и обработку уведомлений.
  
  
• Описание порядка действий в случае сбоев:
  
  
• По п.5 (непринятие): Алгоритм анализа причины (несоответствие формату, техническая ошибка), ее устранения и обязательной повторной отправки;
  
  
• По п.6 (нет уведомления): Четкий регламент формирования и отправки письменного запроса в ФСС по истечении 10 рабочих дней. Важно фиксировать дату первоначальной отправки;
  
  
• Ведение журнала учета: Создать систему учета всех операций: дата/время отправки сообщения банком → дата/время получения уведомления от ФСС → статус («Принято»/«Не принято, причина»).

Также было бы желательно подумать порядок взаимодействие с ФСС, включая:

• Налаживание контактов с территориальным органом ФСС: Установить оперативные каналы связи (помимо СМЭВ) с подразделением ФСС, отвечающим за прием данных, для быстрого решения технических вопросов;
  
  
• Проведение тестовых отправок: В период до вступления указания в силу было бы крайне желательно провести тестовый обмен сообщениями с ФСС для отладки всех процессов.

С учётом того, что данный документ был зарегистрирован в Минюсте России 22 декабря 2025 г. №84731, у банков до вступления его в силу и изменения процедуры направления сообщений практики не осталось времени :( Вступление документа в силу с 1 января 2026 года может создать для банков ситуацию цейтнота и высоких операционных рисков.

Источник: Консультант Плюс
https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=522794

Становой хребет подотчётности: Обеспечение долговременной сохранности алгоритмов в автоматизированном обществе. Часть 1: Вопрос, что не давал мне покоя

Данный пост эксперта в области управления электронными документами, эксперта ИСО от США Энди Поттера (Andy Potter - на фото) был опубликован 19 ноября 2025 года в социальной сети Substack

У каждой области есть своя тихая паранойя. Это не те громкие идеи, что доминируют на конференциях, и не блестящие новые концепции, которые мелькают в маркетинговых презентациях, - а куда менее привлекающие внимание вопросы, которые таятся в глубине всего этого. Они часто лишь подразумеваются, и ставятся явным образом лишь тогда, когда разговор переходит на более глубокие материи. Их чаще обсуждают в кулуарах, чем на трибуне. Кто-то наклоняется к Вам и задаёт вопрос, который кажется немного не в тему, слегка выбивается из общего потока, но всё же каким-то образом оказывается ближе к сути реальной проблемы.

Для меня одним из таких вопросов является обеспечение долговременной сохранности алгоритмов.

Этот вопрос никогда не выходил на передний план и оставался в тени, пока во всём мире в центре внимания были искусственный интеллект, автоматизация, объяснимость моделей, прорывы в сфере глубокого обучения и последовавшая за этим регуляторная «золотая лихорадка». Большинство коллег говорило об аудите на наличие предвзятости, об отчётах о прозрачности или о метриках справедливости. Эти темы, безусловно, важны, но все они обращаются вокруг чего-то большего, чего-то такого, на что мало кто хотел взглянуть напрямую.

Проблема обеспечения сохранности алгоритмов не кричала о себе, а, скорее, «тянула за рукав».

Я чувствовал это, когда слушал, как коллеги описывают давление, которое регуляторы оказывают на организации, требуя от них раскрывать, каким именно образом принимаются автоматизированные решения. Эта тяга ощущалась, когда я читал о судебных делах, где стороны пытались восстановить логику, которая привела к ключевому по важности результату. И снова я почувствовал это, когда оказался в центре дискуссий на конференции iPRES (речь идёт о Международной конференции по обеспечению долговременной сохранности электронных объектов – о ней см. подборку постов http://rusrim.blogspot.com/search/label/iPRES . 21-я конференция iPRES 2025 года проходила в Веллингтоне, Новая Зеландия, с 3 по 7 ноября 2025 года – Н.Х.), в которых специалисты по обеспечению долговременной сохранности выражали свою озабоченность тем, что артефакты алгоритмических систем исчезают быстрее, чем учреждения успевают их захватить.

Поначалу я отмахивался от этого чувства, считая данный вопрос одной из подчинённых тем в рамках более широкого обсуждения стратегического управления искусственным интеллектом (ИИ). Я убедил себя в том, что обеспечение сохранности алгоритмов - это нишевая проблема, которую мы в конечном итоге решим благодаря более совершенным инструментам, более эффективной практике документирования и/или очередному «пакету» стандартов.

Некоторые вопросы, однако, отказываются подчиняться попыткам их классифицировать. Они бродят по периферии Ваших размышлений и «подёргивают» Вас время от времени до тех пор, пока не привлекут, наконец, Ваше внимание.

В конце концов, мне пришлось перестать притворяться, что проблемы не существует. Больше невозможно было рассматривать обеспечение сохранности алгоритмов как вспомогательную идею. Данный вопрос стал поворотным пунктов, стержнем, краеугольным камнем …

Чем больше я изучал нормативно-правовые акты Евросоюза, Великобритании и США, тем более отчётливо видел одно и то же. Все эти законы, нормативные акты и руководства были полны требований, которые имели смысл только в том случае, если организации обеспечивали сохранность нужных доказательств, в нужное время и адекватным образом. Воспроизводимость, объясняемость, происхождение данных, версионность моделей, журналы аудита, документация о рисках, право оспаривания – все эти ожидания формируют архитектуру подотчётности, которая полностью рушится, если отсутствуют соответствующие документы.

И тут в голове словно что-то негромко щелкнуло. Просто фрагменты сложились в цельную картину, произошло тихое осознание.

По всему миру регуляторы создавали структуры стратегического управления, полностью зависящие от сохранности алгоритмов. Они не использовали язык архивной науки, но фактически описывали архивные функции, инстинктивно обращаясь к тем самым понятиям и концепциям, с которыми архивисты и специалисты по управлению документами работали десятилетиями – таким, как «контекст», «происхождение (provenance)», «жизненный цикл», «доказательства», «память».

Обеспечение сохранности алгоритмов не было второстепенной темой, оно являлось недостающим центральным звеном. И когда я понял это, у меня этот вопрос застрял в голове, как кость в горле ….

Люди порой смеются, когда я использую эту метафору – «кость в горле» (в оригинале автор использовал английское выражение «bone was in my mouth» – Н.Х.), но она точна. Некоторые вопросы отказываются оставить тебя в покое, как только ты осознаёшь всю их серьёзность, и ты продолжаешь думать о них, потому что они определяют всё остальное. Ты продолжаешь «грызть» их, потому что о них невозможно забыть. Ты не прекращаешь размышлять о них, потому что что-то в глубине твоей души знает, что поступить иначе было бы ошибкой.

Именно таким вопросом стала для меня тема обеспечения долговременной сохранности алгоритмов - не потому, что я так захотел, а потому, что сам вопрос того потребовал.

Это был вопрос уже не технического, а культурного характера - вопрос демократии, вопрос о том, каким образом общества сохраняют память о решениях, принятых их автоматизированными системами, а также о том, как долго должны сохраняться следы этих решений. Это вопрос о том, у кого будет возможность проводить аудит, оспаривать и/или осознавать те решения, что сформировали их жизни.

Осознав масштабность этого вопроса, я уже не мог смотреть на обеспечение сохранности алгоритмов как на нечто опциональное. Для меня оно теперь стало не упоминаемой вслух основой подотчётности при автоматизированном принятии решений, тем не видимым глазу становым хребтом, от которого зависят будущие права и будущая история.

Эта серия постов рождается из упрямства этой «кости в горле», из непрекращающегося «потягивания за рукав», из осознания того, что обеспечение сохранности алгоритмов - не добавляемая «задним числом» техническая затея, а структурная необходимость.

Если наш жизненный опыт в 21-м веке будут определять наши автоматизированные системы, то обязательно должны быть сохранены относящиеся к ним свидетельства и доказательства. И если эта работа не будет выполнена, то будущие поколения унаследуют лишь фрагменты современной истории, а историкам, аудиторам, исследователям и пострадавшим людям останется лишь гадать о том, что на самом деле произошло.

«Кость» всё ещё на месте... И вот так начинается эта серия постов.

Мой комментарий: Является ли обеспечение долговременной сохранности алгоритмов чем-то совершенно новым, чего не было раньше? Конечно же, нет! С момента создания письменности и начала её использования в государственном управлении, общественной жизни и в деловой деятельности (а отчасти и до этого), человечество активно занималось сохранением алгоритмов в виде религиозных догматов (в письменном и устном виде), нормативно-правовых актов, правил, руководств, рекомендаций и стандартов разного рода и различного уровня и степени обязательности. Архивисты и специалисты по управлению документами знают, что многим из этих «алгоритмов» всегда устанавливались постоянные и длительные сроки хранения. 

По сути дела, сейчас изменилось лишь то, что раньше эти алгоритмы писались для людей, а теперь значительная часть из них пишется и кодируется для исполнения машинами – и в результате эта часть алгоритмов выпала из сферы внимания тех специалистов, которые традиционно занимались сохранением памяти общества и документов, отражающих государственную и деловую деятельность. К настоящему моменту правовая и деловая значимость машинных алгоритмов уже не уступает значимости человеко-ориентированных алгоритмов, поэтому появилось осознание существующего пробела и потребность его каким-то образом закрыть.

Структура серии постов

Прежде чем начать разговор, будет полезно наметить структуру этой серии постов. Эти эссе образуют связную последовательность, идущую от личных размышлений к анализу нормативно-правовой базы, к структуре доказательств, к архивным суждениям и, наконец, к более глубокому вопросу о том, как должны быть спроектированы системы, чтобы создавать свою собственную память. Каждая часть серии будет самостоятельной, но вместе они сформируют более широкое понимание того, что означает обеспечение сохранности алгоритмов на практике, и почему это важно.

• Часть 1 «Вопрос, что не давал мне покоя» закладывает основу для дальнейшей дискуссии, объясняя, как вопрос обеспечения сохранности алгоритмов превратился из второстепенного в требующую внимания постоянную проблему первого плана.
  
  
• Часть 2 «Регуляторы создают архивы, не говоря об этом вслух» - в ней исследуется, как глобальные дискуссии о политиках на самом деле, не привлекая к этому внимания, вращаются вокруг «архивных» понятий и концепций. Регуляторы начали требовать обеспечения прослеживаемости, воспроизводимости и объяснимости, причем таким образом, который предполагает наличие сохранённых свидетельств / доказательств (пусть даже сами регуляторы это так не называют).
  
  
• Часть 3 «Закон Евросоюза об искусственном интеллекте: Слегка закамуфлированный свод требований к документированию и архивированию» - в этой части подробно рассматриваются требования данного закона к системам ИИ с высоким уровнем риска, и показывает, как способность исполнять требования законодательства зависит от тех же структур и функций, которые поддерживают подотчётность, строящуюся на основе архивных документов.
  
  
• Часть 4 «Рынки, память и машинная логика» посвящена вопросам финансового регулирования. Рынки первыми осознали, что стратегическое управление автоматизированными системами невозможно наладить без документов, а из их подходов к реконструкции событий можно извлечь важные уроки.
  
  
• Часть 5 «Параданные, данные о процессах и доказательства, которые мы почти потеряли» знакомит с «пакетом для сохранения алгоритмов» (Algorithm Preservation Package). В этом эссе рассматриваются пять категорий доказательств, которые необходимо сохранить для того, чтобы в будущем можно было понять поведение алгоритмов.
  
  
• Часть 6 «Экспертиза ценности и два аспекта ценности» - здесь тема обсуждения с доказательств переключается на смысл. В данной части рассматривается, как принимаются решения о том, какие материалы заслуживают сохранения. Экспертиза ценности становится этически-значимым актом, связывающим принимаемые сегодня решения с их пониманием завтра.
  
  
• Часть 7 «Запроектированное управление документами: Архитектура памяти» завершает серию, показывая, почему системы должны быть спроектированы таким образом, чтобы создавать и сохранять свидетельства своего функционирования. Без процесса проектирования, учитывающего необходимость сохранения памяти, обеспечение сохранности алгоритмов становится нереализуемым, а при его наличии становится возможным обеспечение подотчётности.

Вместе эти семь эссе являются путеводной нитью, позволяющей познакомиться с одной из важнейших и наименее изученных областей стратегического управления в автоматизированной среде. Обеспечение долговременной сохранности алгоритмов - не второстепенная тема, а структурная основа, поддерживающая справедливость, права, доверие, а также историческую память нашей технологической эпохи.

(Продолжение следует, см. http://rusrim.blogspot.com/2026/01/2-1.html )

Эндрю Поттер (Andrew Potter)

Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/bones-of-accountability-preserving 

Случаи, в которых транспортная железнодорожная накладная оформляется на бумажном носителе

Приказом Минтранса России от 21 ноября 2025 года №407 определены случаи, при которых транспортная железнодорожная накладная оформляется на бумажном носителе. Приказ вступает в силу с 1 сентября 2026 г. и действует до 1 сентября 2032 г.

Транспортная железнодорожная накладная оформляется на бумажном носителе в следующих случаях:

• При приеме грузов для перевозок железнодорожным транспортом по территории Российской Федерации, территории субъекта РФ, муниципального образования, на которых введены режимы повышенной готовности или чрезвычайной ситуации, чрезвычайного положения, военного положения, правовой режим контртеррористической операции;
  
  
• При приеме грузов для осуществления воинских железнодорожных перевозок;
  
  
• При приеме грузов, если у грузоотправителя (отправителя) отсутствует возможность представления перевозчику транспортной железнодорожной накладной, сформированной в форме электронного документа, посредством использования сети «Интернет» в связи с обстоятельствами непреодолимой силы;
  
  
• При приеме грузов, если у перевозчика отсутствует техническая возможность принятия от грузоотправителя (отправителя) транспортной железнодорожной накладной, сформированной в форме электронного документа, посредством использования сети «Интернет» в связи с обстоятельствами непреодолимой силы.

Этот приказ вводит исключения из общего правила о повсеместном переходе на электронный документооборот (ЭДО) в железнодорожных перевозках. Он выполняет две основные функции:

• Обеспечение бесперебойности перевозок в кризисных ситуациях, поскольку чрезвычайные обстоятельства (ЧС, военное положение, сбои в коммуникациях) могут сделать невозможным использование электронных систем. Бумажный документ остается «последней линией обороны» для обеспечения движения грузов;
  
  
• Учет специфических видов перевозок. Воинские перевозки часто связаны с секретностью или особыми правилами, которые могут требовать изолированных от интернета процедур.

«Обстоятельства непреодолимой силы» (форс-мажор) - это юридический термин. Ссылка на форс-мажор в каждой конкретной ситуации может потребовать доказательств (например, акта о повреждении кабеля, официального объявления о ЧС и т.д.).

Приказ (пункты об отсутствии технической возможности у соответствующей стороны) защищает как перевозчика, так и грузоотправителя.

Бумажный вариант не стоит рассматривать просто как резервный. Его можно использовать исключительно как «аварийный» на случай реального форс-мажора.

Во внутренних локальных актах и регламентах стоит определить:

• Кто и на каком основании принимает решение о переходе на бумажный документооборот;
  
  
• Где хранятся чистые бланки накладных;
  
  
• Как будет организована их передача и последующий ввод данных в электронные системы перевозчика (если потребуется).

В договора с перевозчиками стоит включить раздел, регламентирующий действия сторон в ситуациях, подпадающих под приказ №407. Желательно продумать и зафиксировать сроки и порядок временного перехода на бумажный документооборот и последующего обмена электронными копиями. С другой стороны, стоит подумать и об обеспечении резервных каналов связи, чтобы минимизировать риски отсутствии возможности вести электронный документооборот.

Что ещё нужно сделать:

• Фиксировать обстоятельства непреодолимой силы. При сбое необходимо сразу начать документирование: акты, фотографии, официальные уведомления от провайдера. Это будет основанием для использования бумажного носителя и защиты от претензий;
  
  
• Уточнить у перевозчиков их внутренние регламенты по действиям в соответствии с приказом №407. Как они технически будут принимать бумажную накладную? Как она будет потом оцифровываться;
  
  
• Провести внутренний тренинг для логистов и сотрудников, отвечающих за отправку грузов. Они должны знать не только основной электронный процесс, но и «запасной» бумажный вариант. Сотрудников желательно регулярно тренировать на заполнение бумажных накладных, чтобы избежать ошибок и задержек.

Источник: Консультант Плюс
https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=522869