Размышления об оцифрованной голландским Институтом исследований войны, холокоста и геноцида (NIOD) корреспонденции времён Второй мировой войны и о том, что она говорит о продолжающемся развитии аналоговых и электронных документов.
В начале 2025 года в журнале «Современные архивные исследования» (Journal of Contemporary Archival Studies) Милан ван Ланге (Milan van Lange) и Карлейн Кейзер (Carlijn Keijzer) из Института исследований войны, холокоста и геноцида (NIOD) опубликовали познавательное исследование на тему: «Отслеживание трансформаций: Взгляд на (оцифрованную) корреспонденци времён Второй мировой войны сквозь призму модели континуума документов» (Tracing Transformations: (Digitized) World War II Correspondence Through the Lens of the Records Continuum Model Authors) объёмом 27 страниц, см. https://elischolar.library.yale.edu/jcas/vol12/iss1/4/ (прямая ссылка на PDF-файл: https://elischolar.library.yale.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1230&context=jcas ).
На первый взгляд, данная статья кажется узконаправленной – в ней анализируется опыт оцифровки писем военного времени одним конкретным учреждением. При внимательном прочтении, однако, в ней обнаруживаются размышления более широкого плана о том, что происходит, когда документы, люди и технологии пересекаются во времени. Сделанный авторами анализ показывает не только то, как проводится оцифровка, но и как меняются документы – в концептуальном, материальном и социальном плане - всякий раз, когда осуществляется их обработка, описание или новое представление.
Пример непрерывного пересоздания
Коллекция 247 «Переписка» в фондах Института NIOD содержит замечательный архив личных писем военных лет, включающий письма солдат, гражданских лиц, а также перемещённых лиц и лиц, подвергшихся преследованиям. За десятилетия материалы этой коллекции прошли через множество рук - авторов писем, хранителей семейных архивов, архивистов, историков и, совсем недавно, специалистов в области цифровых гуманитарных наук, обучающих модели для распознавания рукописного текста.
Ван Ланге и Кейзер прослеживают этот путь, пролегающий через множество слоёв интерпретации и вмешательства. Письма военного времени больше не являются фиксированными артефактами, неизменными с момента создания - это совокупный результат десятилетий кураторских и технических решений. Каждая транскрипция, каждое поле метаданных, каждая модель машинного обучения добавляют - намеренно или ненамеренно - очередной слой смысла.
Их центральная идея обманчиво проста: оцифровка - это не финальный акт процесса обеспечения сохранности, а ещё один этап создания документа. Каждая трансформация — сканирование, кодирование, обучение и валидация [моделей – Н.Х.] или публикация — привносит новые связи и новые зависимости. Результатом является «многовременной» (multi-temporal object) объект, отражающий не только тот момент времени, который он документирует, но и каждый этап в ходе его курирования (ответственного хранения).
Мой комментарий: Я готова согласится с тем, что обработка в ходе архивного хранения накладывает свой отпечаток, особенно на интерпретацию документа – однако первоначальный контент и метаданные, первоначальная интерпретация должны быть сохранены, иначе вообще невозможно говорить об архивном документе – тогда речь будет идти в лучшем случае о вырванном из надлежащего контекста музейном артефакте. К сожалению, в западной традиции сейчас забыто принципиальное различие между архивными фондами и музейными коллекциями, и есть тенденция к так называемому «обогащению» архивных фондов материалами сомнительного происхождения.
«Эго-документы» (ego-documents): Личные документы как свидетельства
Хранимая Институтом NIOD переписка относятся к классу источников, известных как «эго-документы» - это термин был введён в 1950-х годах голландским историком Жаком Прессером (Jacques Presser) для описания исторических письменных источников, в которых исследователь сталкивается с «я» как автора, так и субъекта документа. Эго-документы включают письма, дневники, путевые заметки и мемуары: документы, в которых индивидуальное «я» неотделимо от акта документирования.
Мой комментарий: В научном плане, это довольно-таки неубедительная классификация, поскольку что как в деловой деятельности, так и в государственном управлении огромное число документов (иногда несвободных от эмоций) также создаётся конкретными людьми и имеет отношение к конкретным людям.
Важное различие заключается в том, что заинтересованные организации и лица полагаются на деловые документы при принятии ответственных решений, способных повлиять на их судьбу – и поэтому заинтересованы в точности этих документов. Существует также документы, устанавливающих права и обязанности лиц и организаций, создание и использование которых строго регламентировано и также влечёт за собой существенные последствия.
Что касается писем, дневников и т.п., то здесь такой мотивации обеспечивать достоверность информации у авторов нет, и они вольны выплёскивать свои эмоции и «галлюцинировать» не хуже современных ИИ-чатботов :) Иными словами, это документы, потенциально насыщенные интересными сведениями, слухами и сплетнями, однако доверять им можно только после проведения тщательного анализа и проверок.
Это не артефакты, созданные авторитетными органами в ходе их официальной деятельности, а выражения личных мнений, порождённые в специфических социальных и эмоциональных обстоятельствах. В связи с этим «эго-документы» часто следуют непредсказуемым траекториям - сохраняются родственниками, реорганизуются представителями последующих поколений и, в конечном итоге, попадают в институциональные архивы. В этом смысле «эго-документы» являются примером сложного сочетания личного влияния, влияния семей и учреждений, на которое хотят обратить внимание и которое хотят изучить авторы статьи.
Мой комментарий: Проще было бы просто рассматривать «эго-документы» как артефакты, имеющие музейную ценность …
Ван Ланге и Кейзер рассматривают «эго-документы» как живущие документы, которые эволюционируют на каждом этапе работы с ними - от первых написанных чернилами слов автора до машиночитаемой расшифровки, выложенной на общедоступном веб-сайте.
От метода к осмыслению
Чтобы сориентироваться в этом сложном вопросе, авторы используют модель континуума документов (Records Continuum Model, RCM) как способ «картографирования» действий и участников во времени. В их руках эта модель функционирует не столько как инструмент управления, сколько как метод осмысления. Она позволяет увидеть то, что создание, захват, упорядочение и распространение документов часто происходят одновременно и рекурсивно, на протяжении ряда поколений ответственных хранителей.
Здесь обращает на себя внимание не предпочтение, отдаваемое одной теоретической модели по сравнению с другой, а смена точки зрения: переход от «мышления в рамках жизненного цикла» с его четкими началом и концом - к признанию того, что управление документами - это непрерывный процесс, погруженный в социальный контекст. Любое взаимодействие – архивное, техническое или интерпретационное – создаёт новые свидетельства и новый контекст.
Такая точка зрения также побуждает к размышлениям об архивной ответственности и подотчётности. Прозрачность в отношении того, как документы изменяются, описываются и распространяются, становится частью этической структуры самого управления документами. Сведения о происхождении (provenance) теперь не сводятся лишь к информации о создании документов; они теперь охватывают социальные и алгоритмические системы, влияющие на формирование того, как информация отыскивается и понимается.
(Окончание следует)
Эндрю Поттер (Andrew Potter)
Источник: сайт Substack
https://metaarchivist.substack.com/p/tracing-transformations-records-digitization
Комментариев нет:
Отправить комментарий